— Кристина! — громко произнес дед. — Налей Леше компотику.
— Чего вам, чертям, не спится, — донесся недовольный голос из спальни. — Нету компота, дети весь выхлебали…
Парнов вошел в ванную, слегка смочил лицо водой, так ему было плохо, и вернулся на супружеское ложе. Побег откладывался на неопределенный срок. Нового скандала ему не хотелось.
Едва солнце выплыло из-за гребня домов, опытная жесткая рука разбудила Парнова, властно потрепав его по щеке.
— Вставай, Лешка, — пропел голос, со вчерашнего утра успевший уже стать родным. — Тебе на смену пора.
— Какая смена! — спросонья не понял Парнов.
— Как какая! Ты что, забыл! Тебе Егорыч звонил позавчера, что у тебя на воскресенье рабочий день выпадает! Давай-давай, вставай!
Еще не успев сообразить, в чем выгода этого известия, Парнов поднялся с кровати. За необыкновенно плотным и калорийным завтраком, подаваемым опухшей спросонья женой, он успел смекнуть, что это повод, чтобы сбежать. Но не тут-то было!
— Вон Егорыч с Жоркой за тобой уже приехали, внизу стоят, — зевая, произнесла Кристина, выглядывая в окно. — Тарахтят своим «Запорожцем» как оглашенные, а люди-то еще спят!
— Егорыч — это кто? — спросил напрямик Парнов.
Кристина выразительно покрутила пальцем у виска и сказала:
— Совсем уже спился мужик! Родного мастера не узнает!
Так Парнов попал прямо из рук Кристины в дружеские лапы Егорыча, испачканные мазутом, с навечно въевшимся в кожу машинным маслом и с траурным ободком грязи под ногтями. Ржавая дверь «Запорожца» захлопнулась за пленником, как дверь тюремной камеры, бежать он не мог, запертый на заднем сиденье, поскольку переднее занимал широкоплечий мужчина с рюриковской бородой и мрачным взглядом вдавленных в череп глаз — Жорка.
Егорыч оказался мужиком что надо. Не успела еще машина вырулить со двора, как он выудил откуда-то из-под сиденья бутылку дешевого пива и не глядя сунул ее назад Алексею Михайловичу.
— На, поправляйся, — доброжелательно предложил он. — Я знаю, тебе после вчерашнего надо.
Как выяснилось чуть позже, Алексей Михайлович трудился рабочим на электромеханическом заводе, производившем железные болванки с проводами неизвестного назначения. Его первый трудовой день в коллективе начинался плавно с перекура, обсуждения последних политических известий, новой бутылки пива и привычного охаивания дирекции. Во всем этом Парнов принимал только номинальное участие, думая, каким образом ему бежать отсюда.
Наконец трудящиеся разошлись по своим рабочим местам, и в цехе что-то засвистело, зажурчало, запело — началась трудовая вахта.
— У тебя, Михалыч, что-то станок того, барахлил давеча, — озабоченно произнес Егорыч. — Хошь, сам ремонтируй, хошь, до завтра наладчика жди… Но лучше сам, да и я тебе помогу.
До обеда они провозились у станка, ковыряя железную бездушную махину, пахнущую маслом. Егорыч непрерывно трещал о каких-то своих делах, будто бы известных им обоим, о замене крыши на сгнившем дачном домике, о тле, напавшей в этом году на яблони в Шатурском районе и грозившей вызвать повальный неурожай, о своей внучке и ее длинноволосом парне, возможно наркомане, который не желает идти в армию, о своем зяте, который удачно устроился подвозить товар на оптовом рынке и уже заработал жене на швейную машину.
Это все были мелкие, незначительные дела, совершенно чуждые Парнову, далекие от его обычной жизни и оттого неинтересные. В это время новоявленный работяга размышлял, как бы ему слинять от бдительного ока Егорыча, не вызывая торжественного скандала и погони трудящихся граждан с кувалдами, а внутренний голос говорил ему, что погоня обязательно будет.
Наконец, ближе к полудню, они отыскали засбоившую деталь. Егорыч горестно всплеснул руками: без наладчика не обойтись, только у него в загашнике есть нужная запчасть.
— Ну ладно, Леха, — произнес он, вертя в руке черную грязную железяку причудливой формы. — Пока станок стоит, поработаешь на свежем воздухе, там из электромеханического цеха позвонили, у них кабель подмок, нужно помочь раскопать траншею. Я уж ребят тревожить не буду, все равно ты сейчас без дела…
На обед была жидкая солянка в дешевой столовке и теплое пиво, от которого пучило живот. После еды все опять сели в кружок и завели долгую, проникновенную беседу об акциях завода и об ожидаемых дивидендах. О Парнове вроде бы забыли. Бочком, бочком он стал пробираться к дырке в заборе, которую облюбовал еще до обеда, но как только он сунул ногу в проем, как кто-то похлопал его сзади по плечу.
— Ты пустой-то не ходи, — ласково проговорил Егорыч, вручая Парнову какой-то металлический диск, страшно тяжелый. — На, закинь это в машину, а я сейчас еще один поднесу… В хозяйстве всякая мелочь сгодится…
И Парнов покорно потащил железяку к оранжевому «Запорожцу».