Собеседники были озадачены. Они прочистили горло, ослабили узлы галстуков, но никто не произносил ни слона. Наступил момент, когда Джонсона более не интересовало их согласие, ему нужна была точная информация. Но конгрессмены из Техаса не располагали ею. Самое большее, что они могли ему предложить, были смутные воспоминания об иллюстрациях из учебников. То были изображения Честера А. Артура или Кальвина Кулиджа, освещаемых слабым и неровным светом ламп, возложивших руки на истрепанную семейную Библию. Вокруг них стояли и глазели какие-то посторонние лица в ночных рубашках старинного покроя. У всех сохранилось воспоминание о том, что в этой церемонии принимало участие какое-то официальное лицо. Неясно только какое. Это мог быть член Верховного суда или даже обычный нотариус. Несомненно, роль его заключалась не только в том, чтобы держать Библию. Однако ни один конгрессмен не мог вспомнить напечатанный мелким шрифтом текст присяги.
Все эти воспоминания были недостаточны. Однако возможности нового президента не ограничивались скудными познаниями пассажиров главной кабины самолета. Узнав от агентов личной охраны вице-президента, что установлена прямая связь с Вашингтоном, он стал озираться вокруг в поисках телефона. Ближайший к нему телефонный аппарат висел на крюке напротив. Но Джонсон не воспользовался им. Возможно, ему было еще тяжело сесть за письменный стол Кеннеди, но наиболее вероятное объяснение заключается, по-видимому, в том, что в тот момент Джонсон искал уединения. Во всяком случае воспользовался он другим аппаратом, стоявшим на небольшом письменном столе в спальне Кеннеди.
Новый президент не знал, что все телефонные разговоры с самолетами 26000, 86970, 86971 и 86972 прослушивались на аэродроме Эндрюс Филд и записывались связистами на пленку. К сожалению, как объяснил позднее автору генерал Клифтон, записывающее устройство функционировало только в полете. В наш век искусного подслушивания ведущиеся на самолете 26000 разговоры нередко перехватывались группой горячих любителей в Колорадо. Однако проверка показала, что никаких разговоров не было зафиксировано между 13. 26 и 14. 47, когда полковник Суиндал поднял в воздух «Ангела» и на аэродроме Эндрюс закружились ролики магнитофона, записывавшего разговоры, которые велись с борта президентского самолета, как и самолета, на котором возвращались в Вашингтон члены Кабинета. Ввиду отсутствия достоверной записи и данных о характере разговоров, которые вел Джонсон, невозможно прочесть страницу истории, написанную им в спальне на самолете 26000. Однако часть ее все же может быть расшифрована. Хотя сам Джонсон информировал автора этих строк, что не мог бы даже «припомнить в точности последовательности разговоров», которые он вел, он ни на мгновение не оставался совершенно один.
— Я пристал к вам, как смола, — говорил ему Янгблад, повсюду неотступно следовавший за Джонсоном в самолете.
Кроме того, в отношении всех важных моментов переговоров имеются воспоминания собеседников нового президента.
Обсуждение вопроса о повторении присяги президента не могло быть завершено без участия главного юридического эксперта правительства. Так возникла первая проблема администрации Джонсона. Ото была деликатная проблема, ибо новый президент вынужден был обратиться за советом к тому единственному члену правительства, который имел полное право остаться в стороне при переходе власти. Однако ему было отказано в этой передышке. Это было крайне неблагоприятно, так как в результате произошло одно из самых поразительных недоразумений, которое было, по-видимому, неизбежно. Все присутствующие были, естественно, выведены из состояния равновесия. Однако Линдон Джонсон и Роберт Кеннеди были глубоко взволнованы и с трудом держались под тяжестью обрушившегося на них невероятного бремени. На плечи Джонсона только что легла вся тяжесть самой страшной в мире ответственности, а молодого Кеннеди постигла глубочайшая личная трагедия. Однако у нового президента не было иного выхода. Вопрос, который Джонсон задал конгрессменам, имел прямое отношение к конституции и не мог быть решен на самолете. Необходимо было проконсультироваться с министерством юстиции. Разумеется, можно было бы посоветоваться с заместителем министра юстиции Катценбахом, но тот, вероятно, должен был при всех обстоятельствах согласовать свой ответ с Робертом Кеннеди. Таким образом, предстояло получить консультацию по правовому вопросу у министра юстиции кабинета Джона Кеннеди, автоматически ставшего министром юстиции при его преемнике. То обстоятельство, что он брат убитого президента, было жестокой иронией судьбы. Тем не менее, если новый президент хотел, по словам Тайлера, действовать «более осмотрительно», у него не оставалось иного выбора. Так, сидя на краю кровати Жаклин Кеннеди в присутствии Янгблада, стоявшего прислонившись к стене, Джонсон заказал разговор с Робертом Кеннеди, находившимся в Виргинии. Через несколько мгновений на вилле Хиккори Хилл зазвонил телефон, стоявший возле бассейна.
