Как только стали известны подлинные масштабы катастрофы, обе женщины исчезли. Суиндал ж ужасе отпрянул от экрана, а Айрес, словно сумасшедший, стал вертеть ручку телевизора, пока не добился, как он потом объяснил, «превосходного изображения». Вот в эту-то сумятицу и попал Джонсон, когда неожиданно для всех он появился у подножия трапа, ведущего на борт президентского самолета; экипаж даже не смог освободить к его прибытию салоп. Суиндал едва успел спуститься вниз, чтобы приветствовать его как положено. Новый президент не усмотрел ничего необычного в том, что телевизор работал на полную мощность. Однако следившие за передачей люди увидели в неожиданном появлении Джонсона на этом самолете что-то неуместное. В замешательстве они попрятались по другим отсекам самолета. Кое-кто даже вышел на взлетную полосу. Взлетная полоса во многих отношениях была удобнее самолета. После полученной от Макхью команды немедленно готовиться ко взлету Суиндал выключил наземные установки кондиционирования воздуха, и кабины самолета быстро превратились в огнедышащую печь.
Исторический час Руфуса Янгблада — а он продолжался почти ровно час — близился к концу. Ненормальный ход событий, порождение паники и неуверенности, на короткое время прервал обычное течение жизни страны. Поскольку новый президент почувствовал себя в безопасности, секретная служба должна была снова удалиться за кулисы. А для Джонсона безопасность восстановилась, как только он выбрался из далласского водоворота. Подъем по трапу самолета уже означал конец опасности. Только возвращение в город могло снова поставить его жизнь под угрозу, но он же собирался снова подвергать. себя риску столкновения с невидимыми силами, затаившимися на этих залитых солнцем улицах. Джонсон был, не на шутку напуган. И когда десять месяцев спустя, в разгар избирательной кампании; его пригласили выступить на национальном съезде Американского легиона в Далласе, он отказался, несмотря на неудовольствие легиона и сожаление гражданских лидеров города. Аэродром Лав Филд, будучи частью Далласа, представлял собой уже гигантский. шаг на пути к убежищу. Можно сказать, что период «протектората» Янгблада, начавшийся на Элм-стрит, закончился в тот момент, когда он, находясь уже в салоне «Ангела», пытался впервые настоять на том, чтобы после возвращения и столицу семья Джонсона сразу же переехала в Белый дом.
Янгблад явно превысил свои полномочия. Для него это предложение было всего лишь одной из мер предосторожности. Джонсон же усмотрел в нем еще и другие черты, причем некоторые — чрезвычайно деликатного характера, и потому он безоговорочно отказался последовать совету агента. В 13.45 Джонсон уже твердо стоял на ногах. Вначале Янгблад и на борту самолета продолжал выполнять при нем функции специального помощника президента Кена О’Доннела, а Эмори Робертс и другие агенты охраны вице-президента служили своеобразным его аппаратом. Пояснив, что сам он будет занят в салоне, Янгблад приказал агенту Лему Джонсу познакомить экипаж самолета с советниками вице-президента, составить при помощи бортпроводников список пассажиров и задержать отлет самолета до прибытия тела Кеннеди и его вдовы. Первое указание было существенным. Экипаж знал лишь Леди Бэрд, и то по газетам, остальные же лица, сопровождавшие Джонсона, были ему вовсе не знакомы. Дело осложнялось еще и тем, что некоторые из вновь прибывших даже не знали, на каком самолете они находятся. Главный помощник вице-президента Лиз Карпентер, например, полагала, что она находится на борту самолета 86970.
Еще до наступления ночи ближайшему окружению Джонсона предстояло стать известными всей стране, но прежде Лем Джонс должен был расчистить им путь на борт самолета, и эта его деятельность выходила за пределы группы, прибывшей из госпиталя. Так, одной из первых задач, которую Лему предстояло разрешить, был ответ на срочный запрос, поступивший с контрольно-навигационной вышки аэродрома Лав Филд. Диспетчеры аэропорта сообщали, что «некий г-н Билл Мойерс летает в частном самолете над аэродромом и просит разрешения на посадку». Никто из экипажа Суиндала никогда не слышал ранее этого имени. Джонс убедил их в том, что Линдон Джонсон знает этого человека. Предъявив свое служебное удостоверение, Джонс лично поручился за Мойерса.
— Знаете ли вы, что мы ожидаем госпожу Кеннеди? — осведомился Джонс у Суиндала. Тот ничего но знал. — А где вы намерены разместить гроб с телом покойного? — продолжал допытываться Джонс. Суиндал не знал и этого. Тогда Джонс попытался тактично предложить, чтобы бортпроводники вынесли часть сидений из хвостовой части самолета. Полковник в изумлении спросил:
— А куда же мы денем эти сиденья из хвостовой части?
— Перенесем их во второй самолет, — ответил Джонс, после чего Суиндал кивнул Айресу и велел выполнить это указание.
На расстоянии пятидесяти футов от них, у ограды аэропорта, Эмори Робертс с жесткой интонацией в голосе вопрошал в один из телефонов начальника связи полковника Макналли:
