Талемир порылся в своем рюкзаке и отпил горького тоника, который приготовила для него Фарисса. Он почти видел перед собой спираль ночи, искушающую его сбросить кожу и присоединиться к тьме. …Для верности сделал еще глоток, не обращая внимания на ужасный вкус. Когда он поднял глаза, то заметил, что Дрю все еще наблюдает за ним.
– Ты хочешь вырезать мое сердце, Дама Огня? – спросил он, не в силах скрывать нотки обиды в своем голосе.
Она не отвела взгляда. На самом деле она смотрела ему прямо в душу.
– Я еще не решила… – сказала она, и глаза ее заблестели. – Что мне использовать: вилку или клюв меч-рыбы.
Талемир ошеломленно уставился на нее. Затем он тяжело вздохнул, и напряжение покинуло его плечи. Последовал смешок.
– Рыба-меч, наверное, была бы лучше.
– Я тоже так подумала, – усмехнулась Дрю.
Он снова рассмеялся, и по его телу разлилось приятное тепло. Благодарность. Возможно, она хотела забыть о том, что произошло между ними, но ее доброта, ее сочувствие были очевидны. И если это означало, что он мог посмеяться вместе с ней, провести с ней время, пусть даже самым простым способом, что ж… Ему придется довольствоваться этим.
Хотя они установили обе палатки, ни один из них не укрылся под брезентом. Вместо этого они лежали бок о бок, рядом потрескивал костер, и они смотрели в чернильно черное ночное небо.
Россыпь звезд подмигивала им сверху.
Лежа на влажной траве, заложив руки за голову, они не соприкасались, но Талемир чувствовал ее рядом с собой, ее энергию и присутствие. Это было опьяняюще. Так сильно, что это вернуло его к тем блаженным минутам в горячих источниках, прежде чем его снова охватило смущение.
– Я напугал тебя? – спросил он. – Прежде чем я…
Она повернула к нему голову, и ее прекрасное лицо осветил лунный свет.
– Нет.
– Хорошо.
– Они…
Она замолчала, румянец залил ее щеки, прежде чем она подняла подбородок к небу.
– Что? – переспросил он.
– Знаешь, они такие красивые. Твои крылья.
Впервые за долгое время у Талемира защипало в глазах.
– Оу!
– Не забивай себе этим голову.
Он рассмеялся, внезапно почувствовав себя легче, чем за весь день.
– Обязательно. Будут еще какие-нибудь откровения сегодня вечером?
– Ты хочешь, чтобы я сказала какую-нибудь банальность о том, что только в темноте ночи мы можем видеть звезды?
– Поэтично. Это то, что я должен говорить себе, чтобы укрыться от тьмы?
– Говори себе все, что хочешь.
– Почему? Потому что меня уже ничто не спасет?
– Нет, – возразила Дрю. – Если тебе нужны слова утешения, возможно, запомни вот что: в этом мире есть все виды тьмы. Есть хорошая, есть плохая, а есть и вовсе бессмысленная. Важнее всего то, что эта тьма значит для тебя, а также в каких целях ты ее используешь.
У Талемира застрял ком в горле, и поэтому он быстро заморгал, глядя на звезды. Мечник и не подозревал, насколько сильно ему нужно было услышать нечто подобное.
– Ты довольно мудра для рейнджера, – выдавил он, подавляя эмоции.
– Так мне многие говорят.
Они уехали на рассвете следующего дня. То, что произошло в горячих источниках, прошло, а Талемир все еще не мог смириться, что этого больше не случится.
– В этой стороне нет никаких следов Гаса или других, – говорила она, осматривая окрестности.
– А ты ожидала, что они будут? – спросил он.
– На самом деле нет. Я подумала, что Дратос мог оставить мне какие-то подсказки, но было глупо на это надеяться. Ты что-то чувствуешь?
Призраки не оставили за собой следов ни на земле, ни в небе. В воздухе не чувствовалось даже тошнотворного запаха паленых волос. В глубине души он ощущал облегчение, но он обещал Дрю, что поможет ей найти друзей, найти логово… А это означало проникнуть в ту часть себя, про которую он так усердно пытался не вспоминать.
Талемир выпрямился в седле и напрягся, пытаясь различить окружающие его запахи. Сосредоточившись, он смог почувствовать их – пусть и на большом расстоянии, но духи были здесь. Он ощущал их присутствие. Они оставили след в королевстве, пятно, которое он чувствовал даже на большом расстоянии. Он ненавидел это, ненавидел то, что знал о них.
Это, несомненно, делало его одним из них.
– Нам надо дальше двигаться на юг, – сказал он Дрю, сжимая поводья сильнее, чем хотел.
– Ты уверен?
Он не хотел признаваться в этом, но все же признался.
– Да.
– Как ты думаешь… они живы? Гас и остальные? – спросила она.
