Дрю остановилась в том месте, где темная вода омывала берег, а из черного песка торчал шаткий пирс.
– Пролив
– Назван в честь бога смерти? – сухо спросил Талемир.
– Мы сталкивались и с худшим, Воин Меча, – ответила Дрю с ноткой вызова в голосе. Терренс воспринял это как сигнал спрыгнуть с ее плеча и полететь над водной гладью.
– Тут ты не ошиблась. – Он оглядел пирс. – Итак… что будем делать дальше?
Дрю смотрела, как ястреб исчезает вдали.
– Раньше здесь жил паромщик.
– А теперь?
– Теперь остался только плот. – Она указала на судно, бьющееся о причал.
Это было самое обычное сооружение: плавучая платформа из бревен, скрепленных веревкой, с самодельным рулем сзади. Посередине стояла мачта, к которой был привязан рваный кусок парусины. Бортики едва достигали их колен и уж точно были недостаточно высокими, чтобы защитить их от набегающих волн…
Талемир был настроен более чем скептически.
– Ты знаешь, как управлять таким… судном?
– А какой у нас есть выбор? – Дрю подняла бровь. – Если, конечно, ты не хочешь вплавь?
– Я слышал истории о том, что эти воды кишат акулами…
Талемир оглядел течение в поисках плавников.
– О да, – ответила Дрю. – В проливе полно акул. Говорят, они слуги Эновиуса, сопровождающие души к его вратам…
– Как чудесно.
Будучи даже Воином Меча, Талемиру не слишком хотелось, чтобы его разорвала на части стая гигантских рыб с зубами, похожими на кинжалы.
Дрю рассмеялась.
– Я доставлю тебя на тот берег целым и невредимым…
– Не будь такой легкомысленной, – предупредил он. – Если что-то пойдет не так, я, наверное, всегда смогу улететь. Тогда ты останешься на съедение безумному хищнику.
– Очаровательно.
– Просто констатирую факты. В твоих интересах…
– О, заткнись. Не то чтобы мне тоже нравилась эта идея. Но источник стали и, насколько мне известно, логово духов находятся на другой стороне пролива. Так что у нас есть только один выход, если только ты не решишь переправить нас обоих.
Талемир сжал и разжал челюсти.
Дрю окинула плот критическим взглядом.
– Я видела, как он был до краев забит беженцами. Нас и лошадей он должен выдержать.
– Им это не понравится.
– Значит, нас четверо. Ты будешь помогать или как?
Дрю уже спускалась по дюнам к полоске черного песка между сушей и морем.
Увидев плот вблизи, Талемир не слишком поверил в эту идею. Но даже в этом случае он не стал бы убегать от трудностей, даже если бы это означало, что он, Дрю и их животные погрузятся на дно пролива или будут съедены скрежещущими челюстями прожорливых акул.
Они отвязали судно от канатов и вытащили его на песчаную отмель, лошади настороженно наблюдали за ними. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, оставив их в мягком оранжевом свете.
– Мы должны переправиться до наступления темноты, – сказала Дрю, словно прочитав его мысли.
– Ты делала это раньше?
– Не в одиночку, но да. До и после падения королевства я много раз пересекала пролив Эновиуса и пролив к востоку от него, чтобы добраться до университета Наарвы.
– Ты там учились? – спросил Талемир, переставляя плот на мелководье.
– Нет, но там училась моя мама. Она любила возвращаться в его залы, в его сады. …Когда-то это было прекрасное место. Помимо Кирауна, это место было гордостью и отрадой королевства садов.
– Жаль, что я этого не застал.
Дрю слегка улыбнулась ему.
– Пойдем? – спросила она, кивая на ожидающий плот и беспокойных лошадей, роющих песок неподалеку.
Талемир удерживал плот на месте, пока Дрю уговаривала бедных созданий подняться на борт. Они протестующе ржали и фыркали, но в конце концов их удалось подготовить.
Совместными усилиями Талемир и Дрю вытолкнули хитроумное сооружение за ледяной обрыв и, только оказавшись по пояс в бурлящем потоке, забрались на плот.
– Пока все идет хорошо… – отважилась произнести Дрю, прикрывая глаза от последних солнечных лучей и глядя на пункт их назначения.
– Еще рано говорить об этом.
Талемир проследил за ее взглядом и постарался не думать о хлипкой конструкции, покачивающейся под ними, отчего у него неприятно заболел живот. Морские путешествия никогда ему не нравились. Беспокойство со стороны несчастных лошадей подсказало ему, что они с ним солидарны.
Но теперь уже ничего нельзя было поделать. Он наблюдал, как Дрю сняла с мачты маленький парус и расположилась на корме, где из воды торчало жалкое подобие руля. Он и не заметил, как стал теребить пальцами свой сапфир, пока Дрю не заговорила снова.
– Чье это украшение? – спросила она, покраснев.
Он взглянул на драгоценный камень, проведя подушечкой большого пальца по его огранке.
– Зачем тебе?
– Просто так, – быстро ответила она, отводя глаза.
Талемир подавил улыбку.
– Он принадлежал моей матери.
На лице рейнджера промелькнуло облегчение, и Талемиру только труднее было сдержать улыбку. Она ревновала?
Плот накренился на особенно сильных волнах, и мечнику пришлось схватиться за низкий борт и проглотить подступившую тошноту. Дрю снова повернулась к нему.
– Твоя мать еще жива?
