Убийство Принца Тени полностью

Он видел ужас в ее глазах и всем сердцем хотел успокоить ее. Но не в его характере было лгать, особенно после того, как он стал живым доказательством тех ужасов, которые призраки причиняли человечеству. И он был Воином Меча. На что мог надеяться маленький мальчик? Или даже взрослый рейнджер Наарвы? Хотя ему и приходило в голову, что могут быть и другие такие же, как он, он знал, что люди со сторожевой башни не подходят для этого. Но эти рассуждения не помогли бы Дрю.

– Не знаю, – сказал он вместо этого. – Духи, с которыми я имел дело в прошлом, не брали пленных.

– Значит, ты думаешь, что их могла захватить тьма?

– Не могу сказать точно. Надеюсь, что нет. И я помогу тебе найти их.

Дрю, казалось, собралась с духом, прежде чем сдержанно кивнуть ему.

– Спасибо.

– Тогда вперед? – мягко спросил он.

– Вперед, – согласилась она.

Дни шли. Разговоры и молчаливые паузы между Воином Меча и рейнджером оставались приятными и дружескими, но Талемир не искал ее прикосновений, хотя и жаждал их. Тем более что чем дальше они продвигались на юг, тем больше мурашек пробегало по коже Талемира. Он не знал, было ли это потому, что они приближались к предполагаемому логову призраков, или потому, что медленно, но верно приближалась самая темная ночь месяца, а вместе с ней и его неконтролируемое превращение в монстра. Судя по положению луны, это был всего лишь вопрос времени, когда все случится, и тогда он разрушит ту хрупкую дружбу и доверие, которые у него сложились с Дрю.

Мечник предпринял несколько попыток рассказать ей, что произойдет, когда луна скроется из виду, но так и не смог выдавить из себя ни слова, сколько бы раз ни напоминал себе, что она назвала его крылья красивыми. С тех пор девушка даже не прикасалась к нему, так что, несмотря на ее заверения, он знал, что она сдерживается, знал, что какой-то давний страх или ужас удерживает ее на расстоянии.

И все же рейнджер заставляла его смеяться. Она поддразнивала его, а затем приходила в ярость, когда он поддразнивал ее в ответ, что часто подталкивало ее говорить какие-нибудь бессмысленные оскорбления, прежде чем расхохотаться. Этот звук был для него мелодией, полной ярких нот, которые он хотел бы унести с собой, когда тьма по-настоящему поглотит его.

Конечно, ничего из этого он не сказал.

Когда на горизонте появились первые сумерки, Талемир почувствовал, что находится в до тошноты знакомом месте. Круг белых каменных колонн отбрасывал длинные тени на пожухлую траву, и тысячи воспоминаний всплыли в его сознании.

Ислатон.

Крики пронзили ночь. Запах паленых волос и металлический привкус крови, пролившейся на камень, наполнили ноздри Талемира. Он сделал глубокий вдох и внезапно вновь оказался в центре кровавой бойни, призраки приближались, а Малик сражался плечом к плечу с ним.

– Слава в смерти, бессмертие в легенде, – прошептал Малик рядом с его ухом, когда они бросились на врага. Он произносил эти слова много раз во время битвы, но никогда еще они не были такими мрачными, как сейчас. Никогда еще эта фраза не казалась такой неизбежной, таким вероятным исходом.

Вокруг них пронзительно кричали духи, рубя их собратьев, сверкали их когти, брызгала кровь.

Гигантский монстр, возможно, три метра ростом, поднял Малика с земли, как будто он был тряпичной куклой. Призрак впечатал его лицом в камень, и при ударе раздался ужасный треск.

Талемир вскрикнул и бросился к своему другу. Он больше не видел его красивого лица, на его месте было кровавое месиво…

Но Талемир внезапно задергался в воздухе, когда его тоже подняли вверх. Он стал вырываться из мертвой хватки существа, все еще сопротивляясь, пока оно прижимало его к камню…

Он изо всех сил вырывался, отчаянно пытаясь добраться до Малика или, по крайней мере, не дать Уайлдеру увидеть его таким…