Убийство в Атлантике полностью

– Кроме того, – присовокупил Г. М., – французский офицер не стал бы носить… – Он замолчал, и не было слышно ничего, кроме шипения воды, наполнявшего мертвый мир. В голосе Г. М. появились недоверчивые нотки. Судя по раздавшемуся звуку, он, похоже, ударил кулаком по деревянным перилам. – О черт возьми! Неужто в этом что-то есть… Я просто вспомнил о субботнем утре.

– Думаете, француз как-то связан со случившимся?

– Полагаю, ему что-то известно, сынок, – серьезно ответил Г. М. – Хотел бы я знать, что он пытался объяснить двум субъектам, явившимся снимать отпечатки пальцев, когда они прошлой ночью вломились в его каюту. Я также думаю…

– Что?

Ответа не последовало. Г. М. молчал так долго, что Макс встревожился, не заснул ли его собеседник, пристроив локти на перила. Напрягая зрение, Макс смог разглядеть лишь слабый блеск больших очков, грозящих съехать с носа, да темный силуэт, напоминающий массивную горгулью, свесившуюся с крыши собора.

Затем раздался голос Г. М.

– Меня это не должно беспокоить! – раздраженно прорычал тот (что означало: он наткнулся на препятствие и не хотел этого признавать). – Гори все огнем, разве у меня и так мало забот? Неужели все преступления в мире должны свалиться на мои плечи?

Макс тихо заметил:

– Это может касаться вашего ведомства, Г. М.

– Что вы хотите этим сказать?

– Кто знает, вдруг тут не обошлось без шпионажа?

И снова Г. М. замолчал. Вряд ли нужно говорить, что Макс не мог понять выражения его лица. Для этого было слишком темно. Впрочем, и среди ясного дня игроки в покер из клуба «Диоген»[21] сочли бы такую попытку заведомо провальной.

«Эдвардик» медленно покачивался на волнах, и маленькие яркие звездочки на иссиня-черном небе тоже словно покачивались вместе с ним: вверх-вниз, вверх-вниз, время от времени прячась за навесом палубы. Даже привыкнув к темноте, глаза различали немногим больше того, что море стало маслянисто-черным, безбрежным, усеянным белыми барашками на гребнях волн.

– Возможно, – наконец не очень уверенно произнес Г. М. – Шпионаж, сынок, в наши дни далеко не шутка. Он не имеет ни края, ни дна, как и эти воды. И он теперь распространен гораздо шире, чем лет двадцать пять назад. И далеко не так экзотичен, как сложенные о нем легенды, а также не всегда нацелен на самые важные объекты. В реальности вражеский агент – это заурядный, незначительный человечек. Клерк, мелкий служащий, восторженная девица, экзальтированная матрона средних лет. Не взыскующие наград и даже не очень умные, они все – фанатичные идеалисты. И каждый из этих мелких вредителей – потенциальная угроза.

Возьмем, к примеру, наше судно. Предположим, кто-то оставил открытым на всю ночь иллюминатор в освещенной каюте. Для этого не нужно много ума. Или глубокого проникновения в замыслы противника. Но свет в море виден за пять миль, а потому результат способен потрясти многих из нас.

– Думаете, кто-то пошел бы на такое? Рискуя взлететь на воздух вместе со всеми?

Г. М. порывисто вздохнул:

– Эх, сынок… Фанатик-идеалист свято верит, что благородный капитан подводной лодки не выпустит торпеды по вражескому судну, пока его команда и пассажиры не рассядутся в спасательные шлюпки.

– А вы не верите?

– Как и вы наверняка.

– В любом случае наш капитан выставил дозорных вдоль всей шлюпочной палубы. Разве отсюда свет не был бы виден?

– Вероятно, был бы, – признал Г. М. с той же ворчливой прямотой. – Тем не менее можно попытаться. Перед тем как мы покинули Нью-Йорк, до меня дошла информация, что некая особа женского пола на борту этой посудины – вражеский агент. Не знаю, достоверны эти сведения или нет. И я не собирался держать их в тайне. Более того, я был готов распространить эту новость повсюду, даже разместить на доске объявлений, как призыв остерегаться карточных шулеров. Но ваш брат сказал «нет», а он капитан. – В голосе Г. М. появилась горечь. – Что ж, я всего лишь старый маразматик. Хотя и захожу порой на Уайтхолл.

Макс уставился вниз, на фосфоресцирующий туман, мерцающий в сорока футах под ним.

– Особа женского пола… Вы имеете в виду Эстель Зия-Бей?

– Я не знаю, о ком шла речь. Капитан тоже не знает. Информацию получил он, а не я. По-моему, на миссис Зия-Бей это не похоже, даже если так оно и есть. Я бы скорее подумал на одну из стюардесс. Какая-нибудь вскормленная мечтой фанатичка, искренне полагающая, что служит великому делу. Дурочка, которую следовало бы отходить тыльной стороной щетки для волос, а не ставить перед расстрельной командой. Фу-у-у…

– И потому вы на борту этого теплохода?