Убийство в Атлантике полностью

По ее воле достопочтенный Джером Кенуорти впервые покинул свою каюту, появившись на публике при полном параде. Лайнер не качало уже почти сутки. Этого было достаточно. Кенуорти направился прямиком в курительную к находящемуся там бару. Но, завороженный звуками оркестра, как пением морских сирен, он не проследовал дальше кресла в салоне, рассудив, что целебные жидкости с таким же успехом ему могут доставить и туда.

И Валери увидела в этом свой шанс.

Она повнимательней присмотрелась к молодому человеку, длинному, костлявому блондину с озабоченной складкой на высоком лбу и запятыми коротких морщин в уголках рта. Лицо у него было тоже длинное, а на носу сидели восьмиугольные очки с золотыми дужками. Для выхода он надел смокинг, хотя и не собирался ужинать. Отпрыск знатной фамилии посидел, открывая и закрывая рот, как рыба, а потом сделал заказ стюарду. Вытянув руки, чтобы откинуться на спинку кресла, он закрыл глаза.

Валери оглядела салон. За исключением оркестра и Кенуорти, никого.

Она долго обдумывала, как повести себя с молодым человеком. Встречаться им не доводилось, но ей много рассказывали о его характере. И выглядел он довольно милым, что облегчало задачу.

Тем не менее сердце Валери колотилось от волнения. Даже зрение ее, казалось, обострилось. Подождав еще несколько минут, она подобрала полы своего атласного платья, розового, с кружевами того же цвета, и проскользнула к обитому сукном столу красного дерева, за которым сидел Кенуорти. Девушка уселась в кресло напротив него и положила пухлые локти на стол.

– Не волнуйтесь, – сказала она, глядя ему в глаза. – Я спасу вас, кузен.

Джером Кенуорти, едва поднесший к губам свой первый за три дня стакан виски с содовой, вздрогнул.

Из его рта вырвался долгий дрожащий звук, похожий на «А-а-а-ах!», которым даже сильные натуры в определенных случаях встречают внезапный телефонный звонок. У него внутри все затряслось. Он уставился на нее, стараясь взять себя в руки.

– Я, мадам, – выдавил из себя он, – очень вам обязан. Но кто… э-э-э…

– Все в порядке, – заверила она его. – Я Валери.

Кенуорти порылся в памяти.

– Насколько мне известно, – правдиво сказал он, – я никогда раньше вас не видел. Кто вы такая, Валери?

– Валери Четфорд. Но дело не в этом. – Ее голос стал настойчивым. – Вам не нужно беспокоиться о том, что прошлой ночью вашей знакомой перерезали горло. Однако убийца заполучил все письма. Я абсолютно в этом уверена.

Джером Кенуорти пристально посмотрел на нее, а затем осторожно поставил стакан на стол.

– Что это? Еще одна подначка?

Валери удивленно вскинула брови:

– Подначка?..

– Прошу прощения. Обещаю избавиться от дурного влияния янки. Это еще одна шутка Грисуолда? Как противогаз? Или снятие отпечатков пальцев без всякой на то причины?

– Кто такой Грисуолд?

– Ха-ха-ха! – произнес Кенуорти. – «Щемит в груди. Какой-то властный сон, как будто я, уже испив цикуты, наполовину в Лету погружен»[23]. Цикута. Это напомнило мне кое о чем. Один момент! – Он поднял стакан, осушил его, весь передернулся, как от боли, и откинулся на спинку кресла. – Не могу избавиться от ощущения, что мы с вами толкуем о разном. Прежде чем мы продолжим, не скажете ли вы, за кого меня принимаете?

– Но вы ведь Джером Кенуорти! – воскликнула она, пока вихри вальса кружили по тускло освещенному салону. – Ваш отец – лорд Эббсдейл. Он теперь состоит на службе в Уайтхолле. Не знаю, где именно…

– В адмиралтействе. Все верно.

– И вы живете – или жили раньше – в Тетлендс-парке, в Оксфордшире. Я когда-то навещала вас там. Ваша мать Молли приходится мне теткой, а моя – ваша тетя Эллен…

Джерома Кенуорти посетило смутное воспоминание о маленькой смуглянке с косичками, двенадцать или пятнадцать лет назад игравшей с ним на зеленых лужайках Тетлендса. Перед его мысленным взором всплыли и яростные споры с ней, и качели в саду, аккуратном, словно вычерченном по линейке, в регулярном голландском стиле.

Виски мягко ударил ему в голову и сделал сентиментальным. После трех ужасных дней, проведенных на борту «Эдвардика», он с нежностью вспоминал Тетлендс и даже своего папашу, этого старого зануду. Если проклятая война когда-нибудь закончится, он, Джером, уютно устроится там в качестве хозяина обширного поместья.

– Бог ты мой, – пробормотал он, – конечно я вас помню! Валери… Какая, говорите, у вас фамилия по мужу?

– Я не замужем.

– Нет, я имею в виду фамилию тети Эллен по мужу. Ах да, Четфорд! Ваше появление – настоящий праздник. Не выпьете ли со мной?

– С удовольствием. Можно мне капельку ликера? «Гран марнье»?

Кенуорти сделал заказ.

– Но послушайте! Где вы все сейчас обретаетесь? И как у вас дела? И где вы жили все это время?

Валери расслабленно сложила руки. Ее глаза, серые, с темной каймой и довольно широко расставленные, были устремлены на крышку стола. Лицо мисс Четфорд, которое Макс Мэтьюз счел слишком породистым, имело такой вид лишь благодаря изящному рисунку тонких, мягко очерченных губ.

– О, везде, – ответила она. – Мы с мамой и папой переехали на Бермуды… Вы помните?

– Да, я знал, что вы уехали куда-то в этом роде.