Она давно не видела подругу такой боевой. Последний раз это было в Лондоне, когда они занимались в колледже. Тогда она точно так же решительно направилась к группе подростков и отобрала котенка, над которым они издевались. Они не посмели ей что-либо сказать или как-то препятствовать. У Мадлен тогда чуть ли не искры сыпались из глаз. Она была похожа на королеву воинов. «Харизма» — сказала про себя Кэтти, устремляя на возвращающуюся подругу восхищенный взгляд.
— Садись! — Подходя, Мадлен открыла пультом автомобиль. Когда они отъехали, удивленная Кэтти нетерпеливо задала вопрос, уже мучивший ее целых пять минут:
— Что ты сказала им? Машина снова едет за нами.
Мадлен усмехнулась, поглядывая в зеркало водителя.
— Просто спросила: кто они и почему за нами следят.
— Вот так, запросто? Ва-у-у! — Кэтти оценила «выпад» Мадлен. Это было действительно очень смело.
— И что они ответили? — Кэтти не терпелось услышать продолжение истории.
— Ничего. Они просто показали свое удостоверение.
— Ну и… Кто они?
— Ой-ля-ля! Из Генеральной инспекции Национальной полиции! Заботятся о моей безопасности.
— В то время, когда убийца уже арестована? — Кэтти посмотрела на Мадлен. — Это очень подозрительно.
— Мне тоже так показалось.
Ужин на террасе прошел напряженно. До этого Мадлен встретилась с садовниками и рассчиталась с ними наличными. Алекс написал SMS, напомнив Кэтти о переводе обещанных шарад графа. Именно этим подруги собирались заняться вечером. С утра девушек ожидала подготовка к фотосессии, выезд на объект и разработка эскизов для украшения специально выделенной зоны сада. Свадебная церемония должна была состояться в парке Ришелье.
Заказчики в последний момент — перед самой свадьбой решили дополнительно украсить сад. На все у девушек было пять дней. Если учесть, что свадьба должна была состояться десятого числа, а день пятого сентября катастрофически быстро подходил к концу, и творческие идеи только зарождались в головах, — это было не слишком утешительно.
Ночью Кэтти проснулась от того, что хотела пить. На душе у нее было тревожно из-за последних событий, связанных с Мадлен. Она стала спускаться по лестнице, не включив свет, и … — вдруг увидела внизу возле кладовой луч фонарика. Кто-то проник в дом и что-то искал. Она застыла на месте. У нее перехватило дыхание. Было слышно, как тикают в тишине дома антикварные часы и … — шорох чужого.
Послышались явно мужские шаги. Кто-то отодвинул и переставил внизу тяжелый предмет. Кэтти вздрогнула. Она почувствовала — рядом кто-то есть. Машинально зажала себе рот рукой — крик готов был вырваться из нее, но оглянувшись, увидела силуэт Мадлен и с облегчением вздохнула.
Мадлен приложила палец к губам. В слабом свете Луны лицо ее казалось прекрасным и решительным, словно сделанное из белого мрамора. Она была похожа на богиню Афину. В руке так же, как богиня сжимала какой-то предмет.
— Стой стрелять буду! — крикнула она и неожиданно для себя и Кэтти нажала курок.
Прогремел выстрел. Кэтти из-за шока села на пол. Внизу в темноте кто-то застонал. Другая фигура темным силуэтом присоединилась к раненому, и незнакомцы пытались покинуть дом через приоткрытое французское окно, ведущее в сад.
Кэтти спустилась и в конце лестницы, нащупав в темноте выключатель, нажала на клавишу. Вспыхнул свет. Хрустальная люстра, сверкая, осветила гостиную. Мадлен, бледная, все так же стояла в застывшей позе на лестнице, держа в руках старинный пистолет. За окном слышался крик «полиция» и звуки борьбы. На паркете были струйки крови.
— Надеюсь, ты не убила его, — произнесла Кэтти и попыталась шутить:
— Не ожидала, подруга, что ты такая меткая и сможешь попасть даже в темноте. Мои аплодисменты!
Мадлен стояла молча, не шевелясь и даже на расстоянии было видно, что ее бьет нервная дрожь. Кэтти забрала пистолет, взяла с дивана плед и набросила его на плечи подруги. Потом помогла ей спуститься по лестнице и усадила в кресло. Мадлен была похожа на мумию — без разума, чувств и эмоций. Кэтти с тревогой посмотрела на нее:
— Я мигом, поставлю и заварю чай.
Однако ее намерению не суждено было сбыться, по крайней мере, быстро. Два полицейских из Внутреннего ведомства, которые ехали за ними следом, вошли через то же высокое окно. Представившись и, показав Кэтти удостоверение, один из них — человек в бейсболке, сказал сухо:
— Мы схватили воров. — Теперь без солнечных очков, были видны его резко обозначенные мешки, под ничего не выражающими глазами. — Один из них ранен.
— Сильно?
— Пустяки.
— Мадлен выстрелила случайно, в темноте из-за сильного волнения.
— Мы в курсе о ходе расследования. Поэтому мы здесь, чтобы защитить ее.
— Однако вы не торопились, — язвительно подметила Кэтти.
Офицер ничего не ответил и отошел в сторону. Обернувшись, он кивнул на Мадлен, находящуюся еще в шоке:
— Сделайте ей чай, но лучше бренди или виски, если есть. Этих двоих мы увозим в Париж, пока не вмешалась Муниципальная полиция Ришелье. — И, словно предупреждая вопрос Кэтти, сказал:
— Рана незначительная. Мы его перевязали.
