– Я, конечно, не бабушка, но, когда Кэти вернется, давайте пойдем в квартиру, и на этот раз я сделаю вам чашку чая.
Лицо женщины тут же просветлело:
– Ох, с радостью! Если, конечно, тебя это не слишком затруднит.
Как я подозревала, их встреча с Кэти была бы несколько неловкой. Так что я предложила Мэри подождать меня наверху, а сама поднимусь, как только придет помощница.
Девушка, как образцовая сотрудница, вернулась с перерыва даже до его окончания. Пахло от нее мятой, а не сигаретным дымом. Она выглядела более спокойной. Кэти рассказала, что пошла домой пообедать, и оказалось, Джим в это время был в квартире. Он приготовил ей еду, рассмешил – я видела, что все это пошло Кэти на пользу. Я сообщила ей, что меня навестила подруга и теперь я тоже пойду на перерыв.
– Если что-то понадобится, постучи вот в эту дверь.
Я застала мисс Уотт у окна: она безучастно глядела на улицу. Она все не могла успокоить свои руки – потирала их, крутила кольца на пальцах.
У дивана стояла корзина с бабушкиным вязанием – старая, купленная еще до ее смерти. В прежние времена бабушка носила вязание в расшитой тканевой сумке. Я достала корзину и разрешила Мэри взять оттуда что угодно. Вряд ли там было много схем, но, если что, я могла сбегать вниз и найти какой-нибудь узор.
– Нет-нет, схема мне не нужна, не смогу на ней сосредоточиться. Свяжу что-нибудь простенькое. Наверное, шарф. – Женщина перебрала клубки и кивнула: – Полосатый шарфик – отличное решение, если некуда девать остатки пряжи.
Мэри Уотт стало заметно легче уже оттого, что у нее появилась идея изделия – даже самого простенького, из мотков разной шерсти.
– Тогда я налью чай.
Когда я вернулась из кухни с чайником хорошего, крепкого английского чая и тарелкой печенья и сэндвичей с сыром, у Мэри уже вовсю кипела работа. Теперь, когда ее руки были заняты, она выглядела более расслабленной.
Начала она с красной пряжи. Я узнала цвет: из этой шерсти бабушка связала мне вишневый свитер в подарок на прошлое Рождество.
– Знаешь, Люси, сейчас я впервые с тех пор, как тот старик преставился в моей чайной, чувствую себя лучше.
Я разлила чай по кружкам и села на диван. Нюкта, пообедав, запрыгнула ко мне на колени и устроилась поудобнее.
Мэри Уотт отложила вязание и взяла предложенный мною сэндвич.
– Я сегодня даже не ела. Убийство в собственном заведении очень способствует похудению, знаешь ли.
– Мне кажется, вас беспокоит не только бедолага полковник Монтегю.
Я дала Мэри возможность развить тему – решать, рассказывать ли о других невзгодах, было ей. Я не хотела давить на старушку, но порой стоит поделиться своими проблемами, как они становятся вполовину легче – так часто говорила бабушка.
Мэри Уотт посмотрела на меня поверх расписанной цветами кружки:
– Как же ты похожа на бабушку! Она была очень чуткой женщиной – и ты не отстаешь.
– Спасибо вам за столь теплые слова.
– Конечно, ты права. Мне было тяжело еще до убийства. Видишь ли, дело во Фло.
Мэри принялась вязать и начала свой рассказ. Петли летали со спицы на спицу, словно пытаясь поспеть за потоком слов.
– И в этом
Я подозревала, что дело в нем, и кивнула.
– Флоренс считает меня ревнивой старой коровой, но это не так. Если она в своем возрасте полюбила какого-то старикана – ее право. – Мэри подняла на меня полный волнения взгляд. – Но только если этот старикан – не Геральд Петтигрю.
Мисс Уотт довязала ряд и начала новый.
– Не знаю, как ему хватило духу сюда вернуться. Я-то думала, что избавилась от него навсегда! Но он хитрый старый лис и отлично знает, что провел меня. – Женщина уронила вязание на колени и повернулась ко мне. – Ох, что же мне теперь делать!..
Я понятия не имела, о чем говорит мисс Уотт, поэтому лишь молча, с сочувствием смотрела на нее.
Старушка вздохнула и снова взялась за спицы.
– Наверное, тебе кажется, что я сошла с ума и несу какую-то чушь. Поэтому расскажу тебе, как все обстояло. Это случилось десятки лет назад, задолго до твоего рождения. Когда мы с Фло еще были молоды.
Мэри погрузилась в воспоминания, и движения ее рук замедлились.
– Обе мы были невзрачными – даже в юности. Наверное, это одна из причин, почему наши родители так старались построить надежный бизнес – чтобы нам с Флоренс всегда было на что жить. Мы начали помогать в чайной еще в детстве и понимали, что в будущем она перейдет нам. Совершеннолетия мы достигли в шестидесятые годы. В «шальные шестидесятые». Тогда были популярны «Битлз», а Англия впервые после войны поднималась на ноги. В Лондоне вновь было радостно, людей наполнила надежда. Денег стало больше. Уже не требовалось жестко экономить на всем. Девушки носили мини-юбки и до утра танцевали в клубах. Однако мы с Фло жили не в Лондоне – а если бы и жили, вряд ли бы это что-то изменило. Мы были пухленькими простушками из Оксфорда и работали в старомодной чайной. «Шальные шестидесятые» просто прошли мимо нас. Единственное, у людей появилось немного лишних денег, которые они очень охотно тратили в нашем заведении.
