Рука штабс-ротмистра потянулась к книге, и вскоре он уже был в девственных американских лесах рука об руку с Соколиным Глазом, Чингачгуком и Ункасом. Французы и англичане вели в них кровопролитную войну друг с другом. Первые привлекли на свою сторону Гуронов и других дружественных краснокожих Канады, вторым пришли на помощь Ирокезы и Делавары. Хитрость и отвага дикарей, их свирепая кровожадность и преданность вызывали у читателя противоречивые чувства. Порой ему казалось, что автор чересчур большой выдумщик, но снова проникался к нему доверием и продолжал с увлечением листать страницы. Оторвали его от чтения большие напольные часы, пробившие два часа дня.
— Побеседуем-ка мы с нашим иностранным гостем, — произнес он вслух, откладывая книгу. — Порфирий, позови француза!
Смуглый Деверье вошел в кабинет, держа в руке какой-то предмет. Увидев книгу в руках дворянина, он улыбнулся.
— Ну, и как вам Купер?
— Читаю с удовольствием!.. До сих пор знания об Америке черпал только из сочинения Павла Петровича Свиньина. Оно называется «Опыт живописного путешествия по Северной Америке».
— Cвиньин?
— Русский писатель и художник, издатель журнала «Отечественные записки»… Путешествовал по Америке. На реке Кеннебек посетил индейцев пенобскотов. Побывал на могиле известного вождя короля Филиппа. «Cтрашного для белых своею предприимчивостью, храбростью и умом» — так, кажется, писал о нем Свиньин… А вы, мсье, каких индейцев встречали в Канаде?
— Мы с теткой и ее мужем жили в Квебеке. Рядом располагалась резервация индейцев гуронов. Лореттвиль называется. Бывал в ней не раз, даже подружился с одним из краснокожих, древним стариком по имени Ястребиное Око. Когда я уезжал, ему было около ста лет. Принимал участие во всех войнах французов и англичан на континенте… Вот его подарок.
Француз протянул Хитрово-Квашнину вещицу, которую вертел в руках. Это был замшевый браслет, расшитый бисером и переплетенный кожаными шнурками с бахромой.
— Какая тонкая работа! — проговорил штабс-ротмистр, ощупывая индейскую поделку.
— Старик уверял, что браслет приносит удачу.
— Надо же!.. А, что, мсье, гуроны и впрямь такие подлецы, как их описал Купер, а делавары мудрецы, богатыри и прочее?
— Чепуха! Купер — англосакс, потому и выставляет гуронов, которые всегда сражались на стороне французов, в дурном свете. Они у него и вероломны, и хитры, и слабы… Гуронов в конце 1640-х годов победили ирокезы, все верно. Но случилось это вследствие того, что они бились с беспощадным врагом в одиночку — французы соблюдали условия мирного договора с ирокезами, а давние союзники алгонкины и монтанье сами не знали куда бежать от воинов Пяти Наций… Гуроны не менее отважны и мудры, чем другие индейцы. Между тем, делавары в 1755 году обратили свой гнев на англичан, услышав от генерала Брэддока, что он в них не нуждается.
— Пяти Наций? В книге упоминаются союз шести союзных племен, одним из которых были мохавки.
— В Лигу ирокезов в прежние времена входили мохавки, кайюги, онейды, онондаги и сенеки. В 1715 году к ним присоединились тускароры.
Хитрово-Квашнин вернул браслет владельцу.
— Хм-м, любопытно. Буду иметь это в виду… Теперь, мсье, приступим к делу. Скажите, где вы ночевали?
— Во флигеле.
— Когда проснулись?
— Еще не было восьми.
— Встали, и сразу за дело, проводить свои исследования?
— Занимаюсь этим уже нескольких дней, чаще по утрам. В этот раз я сначала пошел в «белую беседку», где собралась молодежь. О встрече в беседке было договорено вечером. Потом все пошли гулять, а я взялся за свою работу.
Хитрово-Квашнин закивал головой.
— Когда конкретно вы покинули парк?
— В половине десятого.
— В начале десятого с прогулки возвращался конюх Извольского. Видели его?
— Нет.
— Зашли в дом или вернулись во флигель?
— Пошел в столовую. Чуть позже компанию мне составили канцелярист, купец и чета Петиных. Ларин и Яковлев отправились в бильярдную, а я взялся за книгу.
— Что ж читаете?
— Перечитываю. «Пионеры, или у истоков Саскуиханны» Купера… Кстати, супруга рисовальщика выглядела совсем неважно. На ней лица не было. А когда сообщили об убийстве, с ней едва не сделалась истерика… Потом в столовую заявилась молодежь.
— Аграфена Васильевна, выходит, еще до убийства была не в себе, — пробормотал расследователь. — Что ж, можете отправляться по своим делам… Да, позовите сюда канцеляриста.
Тщедушный подъячий зашел в кабинет беззвучно, словно бестелесный дух. Хитрово-Квашнин ощутил его присутствие только тогда, когда он негромко кашлянул.
— А, Михаил Иваныч!.. Прошу, садитесь… Ответьте-ка мне на несколько вопросов… Вы провели ночь во флигеле?
— Да.
— А проснулись когда?
— Где-то в девятом часу.
— Чем занялись после этого?
— Долго нежился в постели, очень уж она мягкая и удобная. Написал письмо одному доверителю, просмотрел записную книжку.
— А когда оставили флигель?
— В половине десятого. Пошел в столовую, где уже сидел француз. Потом туда пришли Ларин и чета Петиных. Выпил три чашки чаю и отправился с Лариным в бильярдную.
— В мезонин поднялись, когда разнесся слух об убийстве?
