В комнате, кроме Хитрово-Квашнина и доктора, находились хозяева дома и Зацепин. Они вытягивали шеи, пытаясь получше разглядеть раненого. Елена Пантелеевна при этом часто и громко вздыхала.
— Cмотрите, Потулов приходит в себя! — воскликнул Зацепин.
Поручик и впрямь осознанно повел глазами и попытался подняться.
— Лежите, милейший! — категорично заявил Вайнгарт, прижав плечи поручика к полу. — Успеете встать.
— Ему едва голову не снесли, а он пыжится! — ухмыльнулся Зацепин.
— Авдей Фирсыч, дорогой, — обратился к Потулову Хитрово-Квашнин, — вас ударили пепельницей. Кто это сделал?
Пострадавший наморщил лоб и тихо промолвил:
— Не видел, ударили сзади.
— В столовой вы вспомнили о словах Матякиной про конюха. Она сказала, что на руке его что-то блестело?
Потулов пожевал губами и пробормотал:
— Про конюха?..
Он умолк, пытаясь что-то вспомнить. Усилия оказались безрезультатными.
— И это все? — Хитрово-Квашнин не скрывал своего разочарования.
— Последствия удара пепельницей, — прошептал штаб-лекарь ему на ухо. — Возможно, вспомнит, а, возможно, и нет.
Хитрово-Квашнин расстроено покачал головой и подошел к Извольскому.
— Андрей Василич, приставьте к Потулову крепких слуг. Ему, как видите, угрожает смертельная опасность…
— Сделаем, — ответствовал полковник. — Таких молодцов привлеку, что к комнате и близко не подойдут.
— Если что, я в кабинете… Ардалион Гаврилыч, идемте со мной.
В коридоре мезонина собралась большая толпа. В первых рядах теснились дворяне с напряженными лицами, за их спинами мелькали физиономии дворовых. В воздухе витал единственный вопрос: Что с поручиком?
— C Авдеем Фирсычем все в порядке, — поспешил успокоить людей Хитрово-Квашнин. — Позвольте пройти!
Не доходя до кабинета нескольких шагов, Зацепин заметил свернутый в трубочку лист бумаги, торчавший в ручке двери.
— Вам, похоже, послание, Евстигней Харитоныч.
Хитрово-Квашнин вынул листок, развернул его и быстро пробежал по строчкам глазами: «Хотите получить ценные сведения, касательно убийств? Приходите в 9 вечера в домик садовника. Доброжелатель».
— Что-нибудь важное? — поинтересовался Зацепин.
— Вздор! — махнул рукой штабс-ротмистр, пряча записку в карман. Не след сейчас распространяться о ее содержании! Пусть ретивый заседатель пока остается в неведении!
В кабинете оба закурили — Хитрово-Квашнин свою неизменную пенковую трубку с янтарным мундштуком, Зацепин простенькую, вишневую. Разжигая ее, он проговорил с сожалением:
— До этого у меня была такая же, как у вас, пенковая, только в серебряной оправе. Выложил за нее штабс-капитану Вельяминову два золотых кольца и пятнадцать рублей в придачу. Сперли год назад! Прямо из кармана, когда я толкался по рынку на Старобазарной площади. Сильно переживал, хороша была вещица, да и привык к ней… Но проходит, может быть, месяц, вижу, по Садовой мещанин какой-то шагает, а в руке у него трубка, точь-в-точь как у меня! Приволок его к квартальному. Пенковой была, верно, да ценой в пять рублей. В другой раз — дело было на Воронежской — остановил еврея с похожей трубкой в зубах. Он плакаться, мол, ничего не знаю. Оказалось, трубка не краденная, жид выменял ее у мещанина Коватева на четыре чайные чашки, чайник, молошник и сахарницу… Теперь вот вкушаю вишенку с дымком!
— У меня когда-то была трубка грушевого дерева. Помню, имела приятный привкус… Ардалион Гаврилыч, я об этом случае в столовой. Кто, по-твоему, дернул скатерть?
— Черт их разберет! Каждый мог незаметно взяться за скатерть обеими руками и рвануть вниз!
— Хм-м… Сорвал скатерть cо стола и саданул ногой по колену Щегловой один и тот же человек. Кто он?.. Во главе стола сидели Извольские. Прямо напротив Щегловой расположился Петин-младший, слева от него — Бершов, за Бершовым — Горелов, за ним — Нестеров, за титулярным советником — Деверье. Справа от Петина сидел ты, за тобой — Потулов, за ним — Кузовлев, за Кузовлевым — Яковлев с Лариным… Ничего не заметил?
— Тут такая неразбериха началась! Приложиться по ноге Щегловой могли даже Ларин с Деверье.
— Вот закавыка…Ты, вот что, Ардалион Гаврилыч, прежде чем отправиться в Каменное, опроси всех присутствовавших на тот момент в столовой насчет всей этой кутерьмы. Вдруг, кто заметил что-нибудь. Хотя надежд, конечно, мало.
По уходе Зацепина Хитрово-Квашнин достал записку и снова внимательно прочитал ее. Что за доброжелатель? Отчего ему не зайти в кабинет и не выложить здесь свои ценные сведения? Непонятно… Но вдруг у него есть веские основания организовать встречу вне дома? Нет, надо идти на нее, надо. Который сейчас час? Начало восьмого… Что ж, время еще есть, возьмусь-ка я за чтение.
Повествование Купера настолько увлекло расследователя, что он целый час не отрывался от книги. До встречи в домике садовника еще было далеко, однако он положил томик на стол и поднялся с кресла. Ему захотелось сходить к пруду и взглянуть на место падения француза. Обрывок странного разговора в большой гостиной никак не давал ему покоя. В этот момент в кабинет вошел Терентий.
— Евстигней Харитоныч, вас какая-то баба у порога дожидается.
— Кто такая? Зачем пришла?
