– Отвечу по порядку, – не теряя самообладания, сказал Палицын. – Маслова вполне серьезно хотела завязать отношения со мной, так зачем ей убивать Фурмана? Я не возьмусь сказать, с какой именно целью она пошла к нему, но в одном могу заверить: ее взбесило именно то, что он был пьяным, а не то, что он ей сказал. Состояние Фурмана спутало карты Масловой, но свет-то клином на Фурмане в этот вечер не сошелся! К утру бы он протрезвел и стал бы вменяемым. Если она хотела объявить ему о расставании, то могла бы отложить мероприятие до утра… Теперь обо мне как о защитнике Масловой. Я бы заступился за нее, но тогда бы драка была не в домике Фурмана, а на участке Масловой. Теперь представьте драку. Маслова убегает от Фурмана, истошно визжит и взывает о помощи. Фурман бежит за ней, кричит, матерится на все сады, потом сталкивается со мной, и вновь вопли и крики. И что, никто такого конфликта в округе не слышал? За участком Фурмана в домике в логу горел свет. Там были люди. Они ничего не слышали? Ливень пошел часа через два, а до этого времени погода была спокойной. Любой крик бы на всю округу был слышен.
– Логично, – согласился Агафонов. – Драки в этот вечер на улице не было.
– Теперь о круговой поруке, – продолжил оборонительную линию Палицын. – У нас не настолько тесные отношения, чтобы мы покрывали друг друга. Если бы Маслова пришла в крови, то я бы этого скрывать не стал. Зачем мне ее проблемы?
Агафонов задал еще несколько уточняющих вопросов и передал инициативу в разговоре Кейлю.
– Как вечер-то прошел? – с мужицкой прямотой спросил Альберт Иоганнович.
– Во! – показал большой палец свидетель. – Я выпил, захмелел, целовался то с Масловой на веранде, то с Абызовой. От наклевывающегося разговора о перемене мест слагаемых я ловко увернулся. Когда пошел ливень, я стал посматривать на кровать. Спать-то больше негде! Мои подруги решили во все тяжкие не пускаться, и ночь мы провели целомудренно: я спал у стенки, за мной – Абызова, с краю – Маслова. Теснота ужасная! Под утро стало холодно. Мы сбились в кучу, как слепые котята в лукошке, обняли друг друга и с нетерпением ждали, когда за окном посветлеет. Скажи кому, не поверят: с двумя любовницами в одной кровати ночь провел и ни одну из них ниже пояса не погладил. Рано утром я уехал. Дорога была размытой, но мне опыта за рулем не занимать, так что я выбрался на трассу, а вот мужик, у которого в низине машина стояла, тот бы выехать не смог. Склон от участка Масловой в лог был скользким, как каток.
– Вы всегда курите папиросы? – спросил Кейль.
– До армии пробовал сигареты с фильтром курить и без фильтра, а в армии к папиросам пристрастился. У нас в части считалось престижным курить «Беломорканал». Офицеры, прошедшие войну, курили исключительно папиросы, сигарет не признавали. Если у кого-то из солдат офицеры замечали в руках сигаретку, то начинали подтрунивать: «Что, маменькин сынок, соску нашел? Ты еще к ней мундштук приделай, чтобы на проститутку был похож». Курево менять – глупое дело. Только кашель заполучишь. Если куришь папиросы, то на сигареты переходить не стоит.
После ухода Палицына Агафонов спросил коллег:
– Ну как?
– Абызова тут ни при чем, – не задумываясь, ответил Абрамов.
– Иди ты к черту со своей Абызовой! – разозлился начальник ОУР. – Я вас про Палицына спрашиваю, а не о бабах. До них еще дело дойдет.
– Палицына пока из списка подозреваемых вычеркнем, – задумчиво сказал Кейль. – Посмотрим, что его подруги скажут. Одно понятно: если кто-то из них троих имеет отношение к убийству, то мы об этом скоро узнаем.
Выйдя из здания районного отдела милиции, Палицын отправился на остановку. На молодого человека, который изучал доску с объявлениями о розыске преступников, автослесарь внимания не обратил. Своих забот хватало. Юноша, мельком взглянувший на Палицына, дочитал объявление, снял с головы спортивную шапочку, сунул ее в рукав куртки и пошел следом за объектом наблюдения. Если бы Палицын обернулся и заметил идущего немного поодаль парня, то он бы не опознал в нем незнакомца, повстречавшегося у крыльца РОВД. Небольшая деталь, например головной убор, способна изменить внешность человека до неузнаваемости.
Палицын, не ожидавший слежки, вел себя непринужденно. Доехав до своей остановки на автобусе, он зашел в рюмочную, пробыл в ней минут десять и направился домой. Молодой человек проводил его до подъезда.
Кейль пришел с работы около двух часов дня. Сын с порога отрапортовал:
– Задание выполнено, товарищ майор! Объект к телефону-автомату не подходил, к знакомым не заезжал. Зашел в рюмочную, выпил и направился домой.
– Ты не заходил за ним в «распивашку»?
– Не стал зря лишний раз показываться.
– Правильно сделал, – похвалил отец.
