– Про Абызову я, кажется, все рассказал, теперь пару слов о Масловой, – продолжил Палицын. – У нее с мужем интересные отношения. Маслова считает, что у мужа на Севере есть вторая семья или постоянная любовница. Но ее это устраивает! Здесь, дома, муж ведет себя как примерный семьянин, деньги не транжирит, каждую копейку на безбедную старость откладывает. Летом он и Маслова уезжают отдыхать в ведомственный санаторий в Сочи. На курорте муж проводит месяц, а то и больше, а Маслова всегда через две недели возвращается. Она говорит, что для нее климат в Сочи слишком влажный и жаркий, к тому же сад не на кого оставить. Зачем ей это садоводство, когда с деньгами ее мужа можно все овощи на рынке купить, я не знаю. Когда она летом уезжает на юг, растения в ее саду поливают соседи Фурманы. В основном пацана своего заставляют на велосипеде приезжать и соседский участок в порядке поддерживать. Если Фурман во время отъезда Масловой живет в летнем домике, то тогда он помидоры в теплице поливает. Маслова и Фурман стали любовниками еще несколько лет назад. Жена Фурмана об этом знает, но молчит. Маслова ей, как соседке, подарочки дарит, дефицитные вещи по государственной цене продает. Муж Масловой с Севера много чего интересного привозит. У них двухкассетный японский магнитофон «Сони» есть, машина «Волга» – не дом, а полная чаша! Короче, жили они все в мире и согласии. Фурман украдкой встречался с Масловой, жена Фурмана на это глаза закрывала, мужу Масловой, по-моему, было наплевать, чем его жена, оставшись без присмотра, занимается. Прошлой осенью этот устойчивый многоугольник дал трещину, и годами складывавшаяся гармония нарушилась. Фурман и Маслова резко охладели друг к другу. Что между ними произошло, я не знаю. В эту пятницу Маслова решилась на окончательный разрыв и пошла к Фурману выяснять отношения.
Агафонов слушал свидетеля с безразличным выражением лица. По нему было не догадаться, что при упоминании конфликта между Масловой и соседом сердце в груди начальника уголовного розыска застучало в ритме копыт жеребца, пустившегося с места в галоп. Но Агафонов умел сохранять хладнокровие и невозмутимость даже в самых непредсказуемых ситуациях. Кейль также оставался невозмутимым. Замершего как изваяние Абрамова Палицын не видел, но по каким-то мельчайшим необъяснимым признакам почувствовал, что отношение к нему изменилось, и наконец-то осмелился спросить:
– Объясните, что происходит? Зачем вы меня из дома выдернули? Не про Маслову же узнать?
– Дойдем и до этого, – ушел от ответа Агафонов. – Сейчас с максимальными подробностями припомните все события пятницы и утра субботы.
– Тогда вернемся к женщинам! – предложил свидетель. – Абызова решила вручить меня подруге как переходящее Красное знамя. Со мной у нее отношения подошли к концу, так почему бы с подругой не поделиться проверенным любовником? Я ее намерения понял еще с месяц назад и решил подождать, чем дело закончится. Конкретно мне Абызова ничего не предлагала. Все было, как в песне: «Милый мой хороший, догадайся сам». С Масловой я весной не виделся, но чувствовал, что они подготовили какое-то мероприятие по смене состава. Мне, ей-богу, это было больше забавно, чем интересно. С чего они решили, что я одну сорокалетнюю тетку с радостью поменяю на другую, я не знаю. Если бы Абызова познакомила меня с молодой и симпатичной подругой, с такой же, как библиотекарь, то я был бы рад новому знакомству, а так на кой черт мне шило на мыло менять? Я с Масловой-то встречался не понять почему. Для экзотики, наверное. Раз, два – куда ни шло, но вступать в постоянную связь – увольте, господа! У Абызовой хоть своя квартира есть, а с Масловой где встречаться? У нее дочь в доме напротив живет, каждый день маму проведать забегает. Словом, Маслова со всех сторон не вариант. О поездке к ней на садовый участок мы договорились еще на прошлой неделе. В четверг я сказал жене, останусь ночевать в автосервисе, буду выполнять срочный заказ. Сразу после обеда я заехал за Абызовой в больницу, потом мы из дома забрали Маслову и поехали к ней на садовый участок. Я, как приехал, налил водки полстакана, выпил и почувствовал такой кураж, что словами не описать! У меня во времена бурной молодости таких приключений не было! Сам момент передачи у меня, самодостаточного во всех отношениях мужчины, будоражил кровь так, что картины рисовались одна эротичнее другой. Но самое интересное я им приготовил напоследок. Я решил, что, когда буду утром уезжать, сообщу, что уже давно решил поставить точку в нашем треугольнике и больше встречаться с ними не хочу и не буду.
– Ты не побоялся, – неожиданно перешел на «ты» Агафонов, – что они жене сообщат, где ты автомобиль «ремонтировал»?
– Нисколько! Абызова и Маслова – женщины порядочные, пакостить не будут.
