Кейль сел на кухне, закурил. Стал прикидывать, что к чему. Сегодня утром он и Агафонов оказались в сложной ситуации. После допроса Палицына надо было установить, пойдет ли он на контакт с Абызовой или Масловой, сообщит ли им о вопросах, которые ему задавали в милиции, как обрисует сложившуюся следственно-оперативную ситуацию. Вызвать группу наружного наблюдения сотрудники уголовного розыска не могли, так как до появления Палицына в РОВД было непонятно, состоится его допрос или нет. Зря держать оперативно-поисковую группу около здания РОВД им никто бы не позволил. За срыв запланированного мероприятия начальник службы наружного наблюдения написал бы гневный рапорт начальнику областного УВД, и тогда инициаторы слежки получили бы такую взбучку, что надолго забыли бы, как задания на привлечение сторонних сил писать. Кейль решил пойти простым путем и отправил проконтролировать действия Палицына своего сына Максима, уже не раз выполнявшего щекотливые поручения. Да что там сын! Как-то к оперативному мероприятию он подключил пятилетнюю дочь, которая изображала потерявшуюся в магазине девочку.
– Папа! – позвал Максим. – Он же может из дома позвонить?
– Дома жена, а он по легенде в день убийства работал в автомастерской.
– Он может сделать дозвон, положить трубку. Потом еще раз перезвонить, и его сообщницы поймут, что они разоблачены.
– Не говори чепухи! – отмахнулся от предположений сына Кейль. – Они обычные советские граждане, а не агенты ЦРУ.
– И все-таки… – настаивал на своей версии сын.
– У Абызовой домашнего телефона нет.
– Почему?
– Потому, что в ГТС нет свободных номеров для домашних телефонов. В очереди на телефон надо отстоять лет восемь-десять или иметь блат на ГТС. Палицын – автослесарь, он нужным людям машины чинит. Муж Масловой – уважаемый человек. В отпуске он в промышленный отдел облисполкома как к себе домой заходит, с большими начальниками за руку здоровается. А Абызова – кто она такая? Врач в областной больнице? Женские заболевания лечит? Пока к ней в палату жена большого начальника не попадет, Абызова будет стоять в общей очереди, а это – песня долгая.
У Кейля был домашний телефон. Установили его вне очереди, по разнарядке областного УВД. У Абрамова телефона не было.
Придя домой, Абрамов пообедал, тщательно помылся и лег спать. За прошедшие сутки он вымотался и хотел отдохнуть, разобраться в своих чувствах. Едва закрыв глаза, он уснул.
Сон после беспокойного суточного дежурства похож на провал в пустоту. Вначале человек летит в пропасть, потом вокруг него начинают происходить события, в которых спящий активно участвует и в то же время чувствует, что он еще не спит, а как бы живет в двух параллельных мирах одновременно. Но это обман. На самом деле вымотавшийся бессонной ночью человек спит нервным, но крепким сном.
Абрамову снились события, произошедшие много лет назад. В конце 1960-х годов до СССР дошла западная мода на мини-юбки. Иван считал юбку, едва прикрывающую нижнее белье, верхом пошлости. По его мнению, порядочная девушка никогда не станет оголять ноги выше трети бедра. Но это он, консерватор, так считал, а его старшие коллеги по спортивному обществу относились к дерзкой молодежной моде лояльно. В гостях у тренера Абрамов услышал, как в соседней комнате спорили супруга тренера и его шестнадцатилетняя дочь.
– Маман, не рассказывай мне сказки! Юбка должна быть на двадцать сантиметров выше колена!
– Тебя же в такой юбке в школу не пустят! Давно ли тебя прямо с уроков переодеваться отправили?
– Мама! У нас новая завуч, она с линейкой в дверях не стоит и к десятиклассницам зря не придирается. Давай обрежем юбку еще на пять сантиметров, и будет в самый раз!
– Много. Давай укоротим подол на два сантиметра. Вот так.
– Мама! Я в такой юбке в школу позориться не пойду! Ты что, хочешь, чтобы я как старуха выглядела? Загибай еще три сантиметра…
В тот день Иван замерил портновским метром длину бедра у жены, прикинул, как бы на ней смотрелась юбка, укороченная по стандартам старшеклассницы, и пришел в изумление: известный тренер спортивного общества «Динамо» позволяет дочери разгуливать по улице в полуголом виде.
Во сне подсознание вернуло Абрамова к событиям тех лет, и тут же он оказался на размытой дороге около садового домика Фурманов. За забором, сколоченным из редких узких штакетин, стояли Маслова в синем синтетическом трико и Абызова в очень которой юбке. Иван просунул руки через забор и замерил портновским метром расстояние от колена Абызовой до края юбки. Ровно двадцать сантиметров!
– Нравится? – спросила с улыбкой светловолосая красавица. – Знаешь, почему у меня юбка такой длины?
Абызова просунула колено сквозь штакетник. Иван, не задумываясь, стал перед ней на колени и стал целовать ногу Абызовой от колена все выше и выше, к самому краю юбки.
«Только бы жена не узнала», – подумал он и проснулся.
В комнате было темно. Рядом на кровати мирно посапывала супруга.
«Пока я спал, ночь наступила», – догадался Абрамов и тут же снова уснул.
