Мерзляков прошел путь от инструктора в районном комитете комсомола до заместителя заведующего отделом в обкоме КПСС. В милицию он попал по разнарядке для укрепления партийно-политического аппарата вновь воссозданного МВД СССР. Мерзляков был сторонником прогрессивных методов партийной работы, основанных на глубоком понимании марксизма-ленинизма. Он не был догматиком и искренне старался донести правдивое ленинское слово до каждого коммуниста и комсомольца. Освоившись на новом месте, он решил провести эксперимент и выяснить, каков уровень теоретической подготовки у сотрудников политотдела и руководителей партийных организаций, входящих в аппарат областного УВД. Им был проведен научно-практический семинар на тему «Влияние научно-технического прогресса на развитие советского общества». Главным докладчиком был сам Мерзляков. Сорок минут он читал доклад в актовом зале УВД, потом отложил листочки с текстом, грохнул кулаком по трибуне и взревел:
– Что, мать вашу, уснули?! Бездельники! Кто вы такие и для чего здесь собрались? Я вам зачитал передовицу из журнала «Коммунист» за прошлый месяц. Эта статья никакого отношения к научно-техническому прогрессу не имеет, но никто из вас не возмутился, не поднял руку и не сделал мне замечание. Это так вы изучаете материалы главного партийного журнала? Для чего же вы его выписываете? Чтобы из почтового ящика за трубу в туалете переложить?
Мерзляков разгневанно осмотрел зал и скомандовал:
– Всем, кто выписывает журнал «Коммунист», встать!
Поднялась ровно половина зала. По сложившейся годами практике все коммунисты в стране обязаны были выписывать или журнал «Коммунист», или его аналог – партийный ежемесячник «Агитатор». В идейно-политическом плане между журналами разницы не было. Теоретические статьи в них были интересны только политработникам, пишущим доклады к памятным датам. Рядовые члены партии эти журналы не читали и использовали их в качестве бумаги для гигиенических нужд. Абрамову не повезло. В этом году его, секретаря партийной организации секции легкой атлетики областного общества «Динамо», подписали на журнал «Коммунист».
– Все, кто встал, будьте готовы в следующем месяце к сдаче зачета по организации партийно-политической работы в органах внутренних дел.
Абрамов с семинара помчался к Кошевому. «Помогите, пропадаю! Без вашей помощи мне зачет ни за что в жизни не сдать!» Политработник дал ему несколько конспектов по теории марксизма-ленинизма и посоветовал выучить ряд приказов МВД по организации партийно-политической работы. Иван с усердием стал изучать конспекты, но быстро понял, что из этой затеи ничего не выйдет. Слишком мудрено было учение Маркса! Ленинские работы были вроде бы понятнее, но они были посвящены революции и внутрипартийной борьбе. К организации партийной работы в современной милиции труды Ленина и Маркса отношения не имели. При желании и у Маркса, и у Ленина можно найти цитату на любой случай жизни или провести параллель от «Апрельских тезисов» к преобразованию современного общества, но для этого труды классиков марксизма-ленинизма надо было кропотливо изучать и анализировать, а не пытаться понять их наскоком. В институтах изучение марксизма шло планомерно с нескольких направлений: история КПСС, марксистско-ленинская философия, научный коммунизм, марксистско-ленинская этика и эстетика. По каждому направлению сдавались зачеты и экзамены, на лекциях и семинарах преподаватели разъясняли студентам спорные моменты, объясняли взаимосвязь учений и их диалектическое развитие на современном этапе. Умение диалектически понимать классиков было едва ли не важнее, чем понимать сущность самого учения. Без него было сложно объяснить, почему до октября 1964 года самым преданным учеником Ленина был Хрущев, а после Октябрьского Пленума ЦК КПСС им стал Брежнев. Хрущев-то никуда не делся! От учения Ленина он не отрекался, глупее явно не стал, но из числа учеников выбыл и исчез из информационного пространства.
В назначенный день Абрамов шел в областное УВД, как на Голгофу. Изучение конспектов и приказов знаний не прибавило. Наоборот, от обилия информации в голове Абрамова наступил сумбур, и он уже не был уверен даже в том, что еще вчера казалось ему незыблемым. Мерзляков не стал давать Абрамову экзаменационные билеты и предложил просто побеседовать, не вдаваясь в тонкости марксизма.
– Расскажите, в чем вы видите недочеты работы милиции с современной молодежью? – спросил он.
Абрамов воспрянул духом. В Мерзлякове он увидел единомышленника, с которым можно быть откровенным.
– Всех волосатиков надо подстричь наголо и отправить на принудительные работы, – с безапелляционной убежденностью средневекового инквизитора начал он. – Всех хиппарей из институтов выгнать, чтобы они не разлагали здоровое советское студенчество. Женщин за ношение брюк штрафовать!
