Иван излагал свою точку зрения минут десять и так разошелся, что под конец раскраснелся. Пока он говорил, Мерзляков молча кивал, поддерживая каждый тезис молодого офицера. Выслушав Абрамова, заместитель начальника политотдела предложил пересказать основной приказ об организации партийно-политической работы в органах внутренних дел.
– Вы законспектировали приказ? – спросил Мерзляков. – Нет? Почему? У вас было мало времени на изучение директивных документов политуправления МВД СССР?.. Ах да! Как я мог позабыть! Вы же все время посвятили спорту, и на бумажную работу ни одной свободной минутки не осталось. Ну что же, я думаю, мы сможем исправить этот пробел.
Мерзляков вызвал референта и продиктовал указание.
– С завтрашнего дня откомандирование товарища Абрамова в распоряжение политотдела областного УВД отменяется.
– Как? – поразился Иван. – Да я… я же секретарь партийной организации…
– Стоп! – хлопнул ладонью по столу Мерзляков. – Вы, часом, не собрались прочитать мне лекцию о выборности руководителей партийных органов? Вы, Абрамов, полнейший бездарь и реакционер, не понимающий современных тенденций развития социалистического общества. Ваше дальнейшее пребывание на посту парторга я считаю недопустимым. Начните карьеру заново, а мы посмотрим, как у вас получится. Если не проявите себя в уголовном розыске, то, я думаю, нам надо будет расстаться.
– Расстаться? – Иван встал, с ненавистью посмотрел на самодовольного полковника. – Значит, когда я приносил вам медали и грамоты, то был ко двору, а сейчас вы решили задвинуть меня в какой-то райотдел? Я здоровье подорвал, чтобы вы могли моими чемпионскими титулами друг перед другом похваляться, а сейчас…
– Пошел вон! – вполголоса сказал Мерзляков.
Иван от обиды чуть не заплакал и, как побитая собака, убрался из начальственного кабинета. В отделе кадров его ждал новый удар. Молоденькая кадровичка, которой было все равно, куда и кого переводят, не глядя на Абрамова, спросила:
– Где вы у нас
– Чего?! – взревел Абрамов. – Числюсь?
Женщины в отделе кадров перепугались вспышки гнева у здоровенного мужика, но начальник отдела не сплоховал. Он за свою жизнь истерик и припадков ярости насмотрелся.
– Что-то не так, товарищ Абрамов? – с насмешкой спросил он. – Вы – кадровый офицер милиции, сотрудник уголовного розыска. Подскажите, сколько преступников вы задержали за последнее время и сколько преступлений раскрыли? Зарплату офицера надо отрабатывать по месту службы, а не на стадионе.
Из областного УВД Абрамов поехал в «Динамо» и узнал там, что завтра состоится партийное собрание, на котором изберут нового секретаря партийной организации. Разгром был полнейшим. В тот день Абрамов в первый раз в жизни напился до бесчувствия и наутро встал с больной головой. В Кировском РОВД его приняли неласково. Начальник райотдела смотрел на нового-старого сотрудника ОУР как на соседа-пьянчужку, в который раз за месяц пришедшего попросить трешку до зарплаты. Начальник уголовного розыска нашел для Абрамова свободное рабочее место и велел входить в курс дел. Через день Иван услышал, как инспектора уголовного розыска говорят о нем.
– Надолго Ваня у нас не задержится. Через полгода он или сам уйдет, или его шеф за профнепригодность выгонит.
О том, что Абрамов со временем постигнет азы оперативно-разыскной работы, и речи не было! Как и предсказывал Кошевой, сыщики восприняли Ивана как временный чужеродный элемент, который надо эксплуатировать, пока есть возможность. Полгода Абрамов был в отделе на побегушках или осуществлял силовое сопровождение захватов и обысков. Раскрывать преступления агентурным путем он так и не научился, так как не имел ни профильного образования, ни природного дара к разыскной работе.
Осенью 1969 года должна была решиться судьба Ивана Абрамова. От неопределенности и ожидания самого худшего он впал в депрессию, стал апатичен ко всему, даже ежедневные утренние пробежки и занятия физкультурой забросил. От коллег он узнал, что его личное дело будет рассмотрено на кадровой комиссии УВД. О решении комиссии догадаться было нетрудно. Оперативному сотруднику, не имеющему показателей в работе, делать в уголовном розыске нечего.
Кадровая комиссия была назначена на вторник на следующей неделе. Терзаемый самыми мрачными мыслями, Абрамов решил в субботу после обеда зайти к матери, пожаловаться на жизнь, попросить совета. Разговор сразу не задался. Мать стала упрекать Ивана в том, что он, вместо того чтобы после армии найти приличную работу, пошел в милицию, где был вовсе не милиционером, а спортсменом, то есть человеком профессии несерьезной и временной. Иван старался сдержаться, но мать сама усугубила положение. В сердцах она сказала: «Лучше бы ты был как Аркаша!» Абрамов в первый раз в жизни выругался при матери матом и ушел не попрощавшись. Сравнение с Аркадием, своим единоутробным братом, Иван счел оскорбительным.
