В пятницу сотрудники уголовного розыска решили всем коллективом отметить удачное раскрытие дела. Мужики скинулись, купили водки, закуски, договорились собраться в четырехместном кабинете к пяти часам вечера. Агафонов перед обедом распил бутылку коньяка с начальниками служб и был немало удивлен, узнав, что его по всему райотделу разыскивает Симонов.
«Какого черта ему надо? – раздраженно подумал он. – По обычаю, он должен прийти к пяти часам, поздравить коллектив, выпить с нами рюмку водки и покинуть помещение, чтобы не смущать подчиненных своим присутствием. Быть может, у Симонова планы изменились?»
В кабинете начальника милиции Агафонов сел за приставной столик, не спрашивая разрешения, закурил. Симонов мрачно посмотрел на него, с размаху врезал кулаком по столешнице и завопил:
– Что ты здесь расселся, как барин в кабаке? Благоденствуешь, лавры пожинаешь? Кто за тебя убийства раскрывать будет? Я, что ли? Нажраться ты уже успел, а убийца на свободе гуляет! Насмехается над нами, глумится!
– Какой убийца? – не понял Агафонов. – У меня в этом квартале почти все тяжкие преступления раскрыты…
– Все? – зарычал Симонов. – На, почитай, что люди о твоем умственном развитии думают.
Скрепленные канцелярской скрепкой стандартные листы писчей бумаги с машинописным текстом были озаглавлены «Заключение комплексной судебно-медицинский экспертизы исследования трупа гражданина Фурмана Н. Н.». Агафонов раскрыл последний лист, прочитал выводы эксперта и не поверил своим глазам.
– Не может быть! – прошептал он.
– Может, как видишь! – издевательским тоном передразнил его Симонов. – Чуял я, что в этом деле что-то не так, чуял, но ты меня с толку сбил, и вот теперь мы оба в дураках. Да что там оба! Ты весь отдел в грязи вымазал, никого не пропустил.
Удар был сильным. Агафонов не сразу пришел в себя. Он был крепким во всех отношениях мужчиной и мог, не дрогнув, пережить самое неожиданное развитие событий. Если бы Симонов не показал заключение эксперта, то начальник ОУР подумал бы, что босс сошел с ума, перетрудился на ниве охраны общественного порядка и раскрытия преступлений. Такие случаи были. В январе начальник одного из сельских отделов милиции на селекторном совещании отрапортовал, что построил для сотрудников милиции два трехэтажных жилых дома. Новоявленный строитель еще не закончил доклад, как к нему в район стартовала специальная комиссия. Худшие предположения подтвердились. Начальника милиции увезли в областную психбольницу и оставили там на длительное лечение. Это событие не один день обсуждали в кабинетах и курилках, и милиционеры никак не могли взять в толк, почему он «построил» два трехэтажных дома, а не двух- или пятиэтажных?
– Сельская местность, как он пятиэтажки построит? – предположил дежурный по Кировскому РОВД. – Я был у него в поселке. Там самое высокое здание – три этажа.
– Петрович, – возмутились коллеги, – ты сам-то соображаешь, что говоришь? У него денег на заливку фундамента для гаража не было, а ты про жилые дома толкуешь так, словно он их лет пять назад строить начал и наконец-то построил, подготовил к заселению. Тут что-то не то! Тут есть какой-то скрытый смысл, но пока он из психушки не выпишется, мы ничего не узнаем.
Агафонов еще раз прочитал выводы эксперта, внутренне мобилизовался, неспешно отложил листочки в сторону.
– В чем моя вина? – спокойным голосом спросил он.
– Ни в чем! – успокоившись, ответил Симонов. – Я сам такое заключение в первый раз вижу. Ты, Серега, парень крепкий! Мне надо было на ком-то сорваться, вот ты и огреб. Иди думай, как дальше это преступление расследовать. У меня лично никаких идей нет.
– У меня кое-что есть. Была одна зацепочка, но она была не в тему, а сейчас в самый раз пригодится.
Пока начальник милиции воспитывал Агафонова, Кейль дал Абрамову дружеский совет:
– Ты, Ваня, коли решил с этой бабенкой замутить, то не пасуй, иди до конца. Если сейчас остановишься на полпути, то потом всю оставшуюся жизнь будешь считать себя неудачником и трусом. Если у тебя что-то не срастется с ней, то не беда! Посмотри в окно. Таких, как Абызова, пруд пруди! Поманишь пальцем – они к тебе со всего города сбегутся.
– Да я совсем… – замялся Иван.
– Брось! – Кейль шутя ткнул коллегу локтем в бок. – Что мы, не мужики, что ли? Иногда надо пар выпустить, почудить, расслабиться. Я уже не молод, но шальные мысли нет-нет да и посетят мою седую голову. Ты только не дуркуй! Премию отдай жене, а к женщине иди с пустыми руками. Цветочки или тортик все испортят. Если ты интересен ей как мужчина, то она и без цветочков тебя как надо примет, а если она в тебе разочаруется, то и с тортиком за дверь выставит.
В кабинет вошел Агафонов, осмотрел инспекторов, нехорошо усмехнулся.
– Что, водку пить собрались? – с издевкой спросил он. – Рановато! Мы не того поймали. Убийца – не Пономарев.
Секунду или две в помещении была тишина. Сыщики с ходу не могли врубиться, тронулся начальник умом или решил пошутить зло и неумно. Первым в себя пришел Кейль:
