Маркус Добберт изучил его, а затем совершенно спокойным голосом, как будто до этого ничего не было, заговорил:
– Проверка на предмет моей причастности к убийству окончена ввиду того, что на момент убийства у меня алиби, которое могут подтвердить сразу несколько человек. После взрыва банкомата меня никто не видел, потому что я встречался со своими информаторами. Такое количество взрывчатки невозможно приобрести, оставшись незамеченным, и я пытался выяснить, что мои информаторы слышали об этом. Поэтому я отсутствовал.
А моя бывшая невеста, которая вышла за другого, уже несколько лет находится в разводе и неоднократно предлагала мне возобновить отношения, но я отказался. Она это подтвердила. Как доказательство у меня есть переписка с ней в вотсап, где она пишет, что поняла, как ошиблась, очень сожалеет и хотела бы вновь быть со мной. Так что если бы я действительно так страдал по ней, то непременно воспользовался бы этой возможностью. Но время прошло, никаких чувств к ней у меня уже нет. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?
Лана не могла объяснить почему, но чувствовала себя очень неловко. Ей не хотелось знать всех этих подробностей. Поэтому она была безумно рада, когда Добберт переключился на работу.
– Что дал опрос уборщицы? – обратился он к Котману.
– Уборщица утверждает, что сразу вслед за убитой хозяйкой ночного клуба вышел охранник, с которым за полчаса до этого они сильно поругались и едва не подрались. Смысла не поняла, поскольку не знает немецкий язык. А еще она видела их неоднократно обнимающимися и целующимися по углам. Также, что со стороны это выглядело, как будто инициатором была Арина Чиолак, а охранник пытался ее избегать.
– Охранник был из Косова, как и муж убитой, – вклинилась в разговор Лана.
Оба, и Котман, и Добберт, посмотрели на нее с нескрываемым неудовольствием.
– Пришел пару месяцев назад и уволился в день убийства, – продолжила она, делая вид, что не заметила их возмущенных взглядов. – Возможно, его нанял для убийства муж Арины, а избегал он ее потому, что знал, что должен будет убить. Боялся, что, вступив в связь с ней, не сможет это сделать и…
– Фрау Шервинг, – первым не выдержал Маркус, – я прошу пересказать только то, что рассказала уборщица. Ваши предположения, пожалуйста, оставьте при себе.
Лана кивнула, переговорила по-русски с уборщицей и продолжила:
– Уборщица сказала, что охранник был очень странный парень. В такую жару ходил в абсолютно закрытой одежде. Всегда все под горло, длинные рукава и перчатки. Возможно, что-то скрывал. Ну невозможно же в такую жару ходить так тепло одетым. Может, какие-то шрамы или татуировки, по которым о нем можно было бы что-то узнать.
– Это все? – прервал ее Маркус.
– Да.
– Тогда обе можете идти, – и протянул им пропуска. – Сдадите на выходе.
Как только женщины покинули кабинет, Маркус Добберт сразу оживился:
– Дирк, покажи мне фото охранника, – обратился Маркус к судмедэксперту.
– В личном деле из ночного клуба фото не оказалось, и у нас его тоже нет. Прямо Мистер Икс.
– Срочно вышли оперативную группу по месту его проживания, если его там не окажется, то объявляйте в розыск, а также пошли группу на место предыдущей работы. Возможно, там что-то получится выяснить. И сделайте запрос в Косово, где он раньше жил, может, что-то интересное о нем там узнаем.
– Будет сделано… – пробормотал себе под нос судмедэксперт, одновременно нажимая кнопку внутреннего телефона, и стал отдавать команды.
Маркус ждал, пока он закончит. Подошел к окну, и казалось, что он внимательно смотрит на происходящее снаружи. На самом деле он глядел в одну точку на стекле и был полностью погружен в свои мысли. Его до сих пор не отпускала злоба из-за произошедшего и за то, что пришлось вспоминать и рассказывать посторонним личное, самое сокровенное, то, что являлось его постыдной слабостью, словно обнажаясь перед ними. Это было так унизительно.
Маркус слышал, как Котман диктует данные охранника: «Горан Селими, уроженец Косова, город Урошевац…»
«Урошевац. Надо же, какое совпадение», – подумал Маркус.
