Выглядел он славно. Светлая прядь — видно, с утра голову вымыл — по-мальчишески падала на лоб. Темно-синий костюм в тон глазам подчеркивал худощавую фигуру.
Хиллари ни за что бы не поверила, что этот красавчик на нее запал. Да и с чего бы?
Но если он подозревает, что в книжке Ронни скрыт ключ к счету, почему не конфискует ее на месте, черт возьми? Почему не вынесет Хиллари предупреждение?
И почему она до сих пор не отдала проклятую книгу Мэлу, чтоб раз и навсегда покончить с этой историей? Отдала бы, и не надо больше мучиться.
Но она не робот, а человек. Человек с человеческой душой. И душа эта отчаянно сопротивлялась мысли о том, чтобы вот так просто лишиться целого состояния, не попытавшись хотя бы побороться за него.
Пол Дэнверс откусил большой кусок тоста и посмотрел на сидящую напротив Хиллари. Ее костюм цвета зрелого каштана выглядел несколько небрежно и оттого сексуально, подчеркивая темно-каштановый тон волос. Она откинулась на спинку кресла, и блузка туго натянулась на пышной груди.
Если бы не ее проклятый муженек, после которого она и смотреть не желала на мужчин. Пробить ее защиту будет нелегко.
— Я так понял, мне предстоит работать с сержантом Копли. Боб, кажется? — непринужденно уточнил он.
— Бен, — поправила Хиллари. — Он вам понравится. Бен парень честный, весь как на ладони.
Пол кивнул и снова откусил от тоста. Если в последнем ее замечании он и уловил намек, то виду не подал.
Но Хиллари молчать не собиралась.
— Ну так зачем вы на самом деле приехали? — спросила она.
Мгновенно пожалев о том, что у него набит рот, Пол торопливо прожевал и проглотил тост.
— Я же вам сказал.
— Мимо Труппа никто просто так не ездит. Во-первых, здесь нет сквозного проезда. И знак, между прочим, стоит. Так что ваше «решил подвезти» не пройдет.
Пол поморщился.
— Ну ладно, ладно. Мне было любопытно. Хотелось повидать вашу лодку.
Хиллари подняла бровь. Он покраснел.
— И вас. Ладно, вы меня загнали в угол. Слушайте… — Он беспокойно заерзал на диване, по-прежнему держа перед собой выставленную тарелку с недоеденным тостом. — Я хотел объясниться, чтобы больше никаких недомолвок. Ну, насчет того расследования в прошлом году. Ваш муж был замазан по самые уши, в этом никто даже и не сомневался. Но начальство хотело убедиться, что вы ни при чем. Я им это доказал, чему очень рад. Нет, я понимаю, что попасть под расследование — удовольствие ниже среднего… — Хиллари снова фыркнула, и он осекся. — Но они ведь все равно кого-нибудь прислали бы, не меня, так кого-нибудь другого. Может, забудем уже об этом, а? Что было, то прошло. Я теперь обычный коп, как все. И потом, я и в расследование-то это ввязался только потому, что мне светила комиссия по присвоению очередного звания.
— И как, присвоили? — прямо спросила Хиллари.
Дэнверс пожал плечами:
— Не-а.
Хиллари рассмеялась.
— Думаете, я вам посочувствую?
Дэнверс широко улыбнулся. Улыбка его очень красила.
— Не-а.
Хиллари усилием воли запретила себе даже смотреть в сторону Дика Фрэнсиса.
— Ну ладно. Договорились. Забудем, — сказала она.
Когда рак на горе свистнет.
В участке (Пафф Трагический Вагон завелся сам, причем с первого раза) чествовали сержанта Сэма Уотерстоуна, ставшего героем дня.
С порога Хиллари, лелея преступную мечту о яичнице с беконом, направилась в столовую, где и обнаружила развеселую шумную толпу, окружившую центральные столики.
Заметив ее приближение, Сэм широко улыбнулся.
— Слышали уже? Мы взяли тех зверолюбов, которые напали на охранника, — сообщил он, хотя она и сама уже догадалась. — Вычислили их возле Аддербери и нагрянули на рассвете. Нашли там всех пропавших животных и вдобавок оцелота, про которого никто даже и не знал. Видели бы вы, как Вертунчик Смит уворачивался от крыс! Визжал как младенец.
Хиллари моргнула, потом поняла. Вертунчиком прозвали Стивена Смита, констебля лет пятидесяти с лишним, который в жизни не помышлял о повышении (и правильно), зато прославился на весь участок своей невероятной ипохондрией. Ну а соратники заботливо предупредили его о том, что спасенные лабораторные крысы являются переносчиками бубонной чумы, черной смерти и всего остального, начиная со скоротечной гангрены кишок и оканчивая цингой, со всеми промежуточными остановками.
— Побежал домой, температуру мерить, — расхохотался кто-то из группы захвата.
— Кто-нибудь признался в нападении на охранника? — спросила она, и Сэм покачал головой. Улыбка не сходила с его лица.
— Не признался. Его свои же сдали. Они-то боролись за правое дело, а не чтоб пенсионеров по башке лупить. За такое мама с папой по головке не погладят.
Хиллари кивнула. Как это по-человечески.
— Ну, поздравляю. Будем надеяться, Вертунчик не подцепил какую-нибудь Эболу.
— Если подцепит, будет на седьмом небе от счастья, — подхватила девушка в форме констебля. — Представляете, наконец-то настоящая болезнь, а не какая-то там воображаемая азиатская лихорадка, которую он столько лет у себя высматривал!
Присутствующие грохнули.
