— У меня сложилось впечатление, что выбора как такового у меня не было, — ответил дизайнер интерьеров с легчайшей ноткой стали в голосе и бросил быстрый враждебный взгляд на Томми Линча.
Ишь, огрызается, с удовольствием отметила Хиллари.
Вот и славно.
Она включила запись и спросила Майкла Боулдера, требуется ли ему адвокат. Ответа она ждала в буквальном смысле слова не дыша.
— Я арестован? — спросил он наконец.
— Нет, сэр. Мы лишь призываем вас к добровольному сотрудничеству. Однако арест по делу об убийстве Евы Жерэнт действительно будет произведен в ближайшее время.
Майкл Боулдер напрягся. На нем были жемчужно-серые слаксы и мешковатый кремового цвета свитер ручной вязки в замысловатых объемных узорах. Боулдер выглядел богатым, элегантным и недовольным.
— Понимаю. Что ж, это хорошая новость, — сказал он наконец.
Хиллари улыбнулась и кивнула. Бросила взгляд в сторону Томми, который ухитрялся сидеть тихо, но выглядеть при этом чрезвычайно угрожающе.
— Да, сэр. Нам лишь осталось прояснить несколько деталей.
Она выложила на стол сумку и достала ксерокопию Евиного дневника.
— Пятого января Ева Жерэнт всю ночь провела с вами, у вас дома, правильно?
— Да.
— Да. Рядом с этой датой она поставила значок, который, как нам удалось узнать, означал, что она всю ночь была у… мм… бойфренда.
Майкл Боулдер поерзал на стуле.
— Но…
— В ту ночь к вам кто-нибудь приходил? — спокойно спросила Хиллари.
И увидела, как в безжалостном свете ламп лоб у Боулдера заблестел от пота.
— Инспектор, я не понимаю, какое это имеет отношение к делу. Еву убили неделей позже. Причем в ее собственной комнате, в колледже.
— Да, сэр. Но семена убийства могли быть посеяны где угодно и когда угодно. Мы полагаем, что это произошло у вас дома ночью пятого января. Поэтому я еще раз спрашиваю: приходил ли к вам той ночью кто-либо помимо мисс Жерэнт.
Майкл Боулдер нервно облизал губы.
— Возможно. Я не помню точно.
— Но ведь у вас с мисс Жерэнт был романтический вечер. Если бы вас прервали, вы были бы недовольны, — голос ее мало-помалу наливался гневом. — Вы ведь помните, не так ли?
Майкл Боулдер посмотрел на Томми, и тот ответил ему равнодушным взглядом. Боулдер почесал голову и сложил руки на груди. Эта поза ему не понравилась, и он сел прямо.
Хиллари понимала его мучения. Он не хотел лгать полиции. Но не хотел и сказать правду, а значит — подвести друга.
Решайся же, решайся.
Она нагнулась над столом. Она решила рискнуть. Последнее, чего ей хотелось, — это перепугать его до такой степени, чтобы он затребовал адвоката.
— Давайте попробуем по-другому, сэр. — Она слегка улыбнулась. — У нас есть основания считать, что к вам ненадолго заходил ваш друг, мистер Уолтер Таунсенд. Вы знакомы с мистером Таунсендом, сэр? — поднажала она.
Видишь, и ничего страшного. Совершенно невинный вопрос. Она снова чуть улыбнулась.
— С Уолтом? Ну конечно. Мы оба состоим в Королевском обществе защиты животных и в Королевском обществе защиты птиц. Часто ходим вместе в ночные походы, чтобы понаблюдать за бобрами.
Хиллари кивнула. Вот так, полегоньку. Пусть успокоится.
— Ах да, конечно. Я помню вашего Франциска Ассизского. Вы любите животных, не так ли? И мистер Таунсенд тоже любит.
А вот теперь — выпад, и чтоб до кишок проняло.
— Вообще-то говоря, мистер Таунсенд сегодня был арестован за налет на лабораторию, и сделал он это вместе со своими товарищами-зоозащитниками ночью пятого января.
Майкл пожал плечами. Вид у него был недоумевающий.
— А я-то тут при чем? — Он беспомощно развел руками. — Уолтера очень уязвляет, когда из научных и экономических соображений с животными обходятся несправедливо.
— Вы с ним согласны?
— Да. Но не до такой степени, чтобы нарушать закон.
Хиллари кивнула:
— Очень благоразумно с вашей стороны, сэр. Однако после того как ваш друг со своей командой совершил налет на лабораторию и, кстати, ранил пожилого лабораторного сторожа, он пришел к вам.
Майкл поерзал на стуле. Для Хиллари его мысли были как на ладони. Откуда полиция это знает — свидетели? Уолт рассказал? Или просто блеф?
— Я по-прежнему не понимаю, при чем здесь Ева, — сказал Майкл и быстро обвел глазами комнату. Было что-то загнанное, испуганное во взгляде, которым он пытался и не мог зацепиться хоть за что-нибудь.
И Хиллари вдруг поняла.
Он все знает, подумала Хиллари. Глубоко внутри он все знает. Знает — и не хочет знать. И убеждает себя, что не знает.
Узнав о гибели Евы, он едва ли хоть на мгновение подумал о том, что ее смерть может иметь какое-то отношение к его другу, старому доброму Уолту Таунсенду.
Потом он узнал о смерти сторожа. И вспомнил, как той ночью приходил Уолт. И еще — что Ева была рядом.
И его начали точить сомнения — медленно, капля за каплей. Он говорил себе, что все выдумал. Что это все ерунда. Что старый добрый Уолт мухи не обидит, уж конечно, он не мог убить Еву. Ну в самом-то деле, он ведь так любит животных!
И все-таки он знал. Откуда-то, глубоко внутри — знал. Потому что все сходилось.
