Убийство во времени полностью

– Я поняла, что и сама их не люблю. – От волнения у нее внутри все переворачивалось, пока она шла по теперь уже знакомому пути к кабинету домоправительницы.

– Присядьте, мисс Донован.

– Прошу прощения… – начала она, надеясь, что ей удастся предотвратить очередной нагоняй, но домоправительница подняла руку в знак того, что она требует тишины.

– Не надо, мисс Донован… не надо. Ваши извинения кажутся мне неискренними, так как вы прекрасно понимаете, что ваше поведение крайне необычно. Вообще-то, оно просто возмутительно. – Она, казалось, подбиралась к тому, о чем на самом деле хотела поговорить. Серые глаза, которые часто казались осколками льда, вспыхнули от гнева. – Я никогда так не… так не сгорала от стыда. Мистер Кимбл, может, и ответственен за распределение ваших гонораров, но вы находитесь в моем ведении. Ваше поведение отражается на мне.

Кендра сжала свои липкие ладони. Эта сцена была ей так знакома. Слишком знакома. Как часто в детстве она так же стояла в кабинете отца, пока он критиковал ее за то, что какой-то экзамен или выступление прошел не на должном уровне?

«Мы ожидали от тебя большего, Кендра…

Ты специально стараешься поставить в неловкое положение меня и твою маму?»

– Леди Этвуд в ярости от всей этой ситуации, – продолжила мисс Дэнбери. – Ее праздники славятся хорошим тоном, мисс Донован. Славятся. Найти ту девушку, сказать, что она была убита…

– Она и правда была убита. – Кендра сжала кулаки. – И не я нашла ее. И не я убила ее.

– Вы устроили настоящее представление со своим участием прямо перед вашими господами! Я не знаю, как у вас делается в Америке, но здесь так не делается, – сказала она, повышая голос. – Здесь вы будете вести себя подобающим образом. Пока я не решу, что с вами делать, вы будете находиться под лестницей. Вы не должны контактировать ни с гостями, ни с…

– Герцог попросил меня присутствовать в его кабинете в половине шестого. – И, да, Кендра получила злорадное удовольствие, увидев, как остолбенела домоправительница.

Миссис Дэнбери вернула себе самообладание.

– Понятно. Мы, конечно же, должны подчиняться желаниям его светлости. Но до этого времени я ожидаю, что вы будете выполнять свои обязанности на кухне. – Кубик льда был бы теплее тона домоправительницы. – И, мисс Донован? Я бы не стала на вашем месте радоваться. Леди Этвуд – сестра герцога. Они довольно близки. Герцогиня недовольна вашим поведением сегодня. Вы, может, и развлекаете его светлость, но осторожнее. Ваше положение в замке, возможно, не такое прочное, как вы думаете.

– Ее нужно уволить, Элдридж!

Расположившись на греческой кушетке, герцог Элдриджский наблюдал, как его сестра взволнованно меряет комнату шагами. В свои пятьдесят три – она была на два года младше брата – она все еще была привлекательной женщиной, думал он. Она набрала вес, с тех пор как тридцать пять лет назад очаровала в свой первый сезон весь Лондон, но несколько килограммов только сгладили черты ее лица. Ее волосы, возможно, уже были не такими золотистыми, и в них появились серебряные пряди, но она все еще убирала их по последней моде: сейчас у нее была элегантная высокая прическа с испанским гребнем, который закреплял пучок в нужном месте. Ее голубые глаза все еще искрились, хотя в настоящий момент эти искры были скорее связаны с гневом, чем с жизненной энергией. В последние три года герцог заметил, что сестра начала наносить румяна на щеки. Сегодня она могла обойтись и без этого искусственного приема, так как гнев добавлял ее лицу соответствующую краску.

– Ты меня слушаешь, Элдридж? – Она остановилась и уперла руки в бока, уставившись на него.

Он вздохнул. Кейро называла его по титулу, когда была глубоко возмущена чем-то.

– Я слушаю тебя, дорогая. Но я не понимаю, почему мисс Донован нужно уволить.

– Боже мой. Она сказала, что девушку убили! Перед всеми. Она испортила мой прием!

– Я полагаю, что это сделала мертвая девушка.

– Не дерзи, Берти!

В эту минуту герцог стал серьезным.

– Ты абсолютно права, Кейро. Это не смешно. Однако мисс Донован имела на это право: эта девушка правда была убита. Если бы только видела, что с ней сделали… – Его глаза потемнели, когда он вспомнил синяки, раны… и след от укуса. С каким жестоким животным они имели дело? Он резко встал и положил руки на плечи сестры, чтобы остановить ее нервозную ходьбу. Он посмотрел в голубые глаза, так похожие и формой, и цветом на его собственные, и произнес: – Это не для ушей леди. Достаточно сказать, что эта девушка заслуживает того, чтобы справедливость восторжествовала. Она, скорее всего, имеет здесь где-то семью. Они должны знать, что произошло с их родственницей.

– О, Берти! – Ярость леди Этвуд исчезла и сменилась приливом сочувствия. Потому что она знала, что в этот момент он говорил не только об этой девушке в озере.

Почувствовав, что она за него переживает, он поцеловал ее в лоб, сжал плечи и отпустил.