Убийство во времени полностью

– Да. Со мной случилось это несчастье, когда мне было семь. – Она принялась ходить по комнате, рассказывая свою историю, поднимая и снова кладя на место предметы, которые попадались ей под руку. Классическое состояние нервного возбуждения. – Уверена, мои родители в душе уже похоронили меня. Видите ли, многие дети моего возраста умирали. Не знаю, почему я выжила. – Она затихла и покачала головой. – Я осталась жива, но не без последствий. Как видите.

– Мне жаль.

– Я не прошу у вас сочувствия, мисс Донован. Или жалости. – Ребекка поставила на место статуэтку, которую держала в руке, намеренно двинулась туда, где горела одна из масляных ламп, и расположилась так, чтобы свет безжалостно озарял ее изуродованное лицо, чтобы предстать в самом неприглядном виде. – Дети бывают жестокими. Я, может, и дочь графа, но это не гарантирует дружбу. Меня все равно дразнили и обзывали. Алек защищал мою честь словесно, иногда и физическими методами. Когда его не было, я продолжала сталкиваться со злобой, но он был моим светлым рыцарем.

Кендра вспомнила то первое утро, когда Сара говорила, что боится заболеть из-за того, что ее посадили напротив Ребекки. Она подозревала, что жестокость не осталась для Ребекки в прошлом, она просто стала менее откровенной. Люди обладали практически безграничным запасом зломыслия.

– Понимаю, какое чувство благодарности вы, должно быть, ощущаете по отношению к лорду Сатклиффу, – произнесла она медленно.

Ребекка нетерпеливо отмахнулась.

– Может, я и правда ощущаю необходимость защитить его, так же как он всегда защищал меня. Но я не поэтому рассказываю вам эту историю. Молодой парень – Алеку тогда было шестнадцать, – который так сопереживал маленькой девочке, что спасал ее от злых насмешек товарищей, что проводил с ней время, чтобы скрасить ее одиночество, никак не мог вырасти и превратиться в такого человека, в такого монстра, как вы описывали.

Она подошла к грифельной доске и какое-то время пристально изучала написанное, а потом развернулась к Кендре. Она использовала свой веер как указку.

– Этот мужчина ненавидит женщин. Этот мужчина никогда не мог быть тем мальчиком, который приходил на помощь маленькому ребенку в беде.

– Я согласна.

Ребекка выглядела удивленной.

– Вы мне верите?

– Дело не в том, верю ли я вам. Дело в логике. Я видела Алека, лорда Сатклиффа, своими глазами в этой комнате в ночь убийства. Крайне маловероятно, что он потом пошел пытать и убивать ту девушку.

– Крайне маловероятно, но все же возможно.

– Он подходит под описание, – признала Кендра. – А я не могу допустить, чтобы личные чувства, – она вспомнила то неодолимое притяжение, которое почувствовала ранее, – помешали мне выполнять мои обязанности.

– По всей видимости, обязанности служанок в Америке намного шире, – сухо заметила Ребекка, а затем издала отчаянный вздох. – Признаюсь, мисс Донован, мне трудно поверить, что кто-то из моего класса совершил подобное отвратительное преступление!

– Никто не хочет думать, что кто-то знакомый способен на хладнокровное убийство, – согласилась Кендра не без сочувствия. – Но мы не можем игнорировать факты.

Ребекка нахмурилась.

– Факты. У вас нет фактов, мисс Донован. У вас – у нас – есть только предположения.

– Основанные на дедуктивных размышлениях. Мы ищем кого-то, кто имеет средства для того, чтобы нанять высококлассную проститутку, привезти ее в деревню и…

– Да-да, мы уже это обсуждали, – Ребекка нетерпеливо взмахнула рукой с закрытым веером. – С таким же успехом это могло бы быть описание герцога.

– Нет. Герцог тоже был здесь в ту ночь. И мы ищем мужчину намного моложе. Кого-то в возрасте от двадцати пяти до сорока пяти лет.

Ребекка уставилась на нее в недоумении.

– Откуда, скажите милость, вы это знаете?

– В случае с подозреваемыми возраст – это самое сложное для определения. Однако то, что было сделано с девушкой, и то, как ее выманили, и жестокость убийцы, показывают уровень изощренности. Должно пройти время, прежде чем убийца такого типа доведет свою фантазию до извращенного совершенства, а это означает, что подозреваемый не слишком молод. С другой стороны, чем дольше какой-либо субъект остается безнаказанным в своем девиантном поведении, тем увереннее он становится. И тем неосторожнее. Герцог – пожилой человек. Думаю, если бы он был ответственен за это убийство, то тела мертвых женщин стали обнаруживаться в этих краях раньше. Мы имеем дело с кем-то, кто чувствует себя уверенно, но не совсем расслабленно из-за своего успеха. Кроме того…

– Кроме того – что?

– Я не могу представить, чтобы герцог причинил кому-либо боль, – призналась она и тихо засмеялась. – И это самая неподходящая причина для исключения из списка.

Ребекка улыбнулась.