Из окна своей спальни Эйприл Дюпрей видела, как сыщик медленно удалялся, осторожно шагая по блестящей черной брусчатке, влажной от мелкого дождя, падающего с вечернего неба. Когда он вдруг остановился, снова кинув взгляд на дома, его глаза, казалось, уставились прямо на ее окно, и сердце у нее ушло в пятки, а пальцы сжались на кружевных шторах. Она заставила себя отпустить ткань и отойти назад.
Она судорожно думала, понял ли он, что она ему солгала. Она хорошо врала, это было необходимое качество хорошей шлюхи.
Эйприл улыбнулась, ее накрашенные губы цинично искривились, она вспомнила всех негодяев, которых обслужила за свою жизнь. Им никогда не нужна была правда. Нет, они хотели, чтобы с ними ворковали, нянчились и восхищались тем, какие они мужественные и привлекательные, даже если им было давно за семьдесят. У всех были свои фантазии. А любая фантазия начинается со лжи.
Эйприл Дюпрей даже не было ее настоящим именем. Она с трудом помнила имя, которым ее окрестили, и ту малютку, которой она когда-то была: до того как ее пьяный придурок отец отдал ее сутенеру в обмен на уплату долга. Ей тогда было одиннадцать.
Это, конечно, было уже давно. Эйприл охватило холодное удовлетворение от воспоминаний о тех ранних годах. После первого, самого жестокого, года она отказалась от своих девичьих мечтаний, о которых уже толком и не помнила, и начала активно работать, чтобы стать искусной куртизанкой. Ее внешность и ум позволяли ей стать чем-то большим, чем простой уличной девкой, хотя сначала ей и пришлось покувыркаться какое-то время на задних дворах с пьяными бабниками. Однако ей хватило ума заниматься этим за деньги, а не за глоток джина. Она оказалась в академии и провела там какое-то время, пока хитроумно не соблазнила одного из клиентов и не заехала в свой собственный дом.
Это было хорошее время. Конечно, она не была так глупа, чтобы подумать, что это будет продолжаться вечно. В ее мире ничто не вечно. Она копила деньги и украшения, работала над своей речью и манерами. Когда ее покровитель нашел любовницу помоложе и попросил ее уйти, она купила дом на Бэкон-стрит и набрала небольшое количество девушек. У нее ушло на это несколько лет, но в конце концов ей удалось построить свой бизнес и стать хозяйкой публичного дома. Она, может, и не предлагала самых эксклюзивных женщин легкого поведения в своей академии, но заработала хорошую репутацию и удовлетворяла широкий спектр потребностей.
Теперь, отойдя от окна, она поймала свое отражение в зеркале из граненого стекла на другой стороне комнаты. На долю секунды она увидела бледную проститутку с золотистыми волосами в воздушном голубом платье с высокой талией. Свечи помогали создать обманчивую иллюзию молодости и красоты. Она знала правду.
Можно было врать клиентам, но себе не соврешь.
В тридцать пять она уже давно утратила всякую молодость. Если бы она посмотрела в зеркало внимательно, то увидела бы, что годы отпечатались на ее лице, оставив паутинку тонких морщинок вокруг глаз и на лбу. Ее фигура все еще была красивой, пышной и округлой, но она больше не могла скрывать черствость во взгляде и жадность в глазах, когда проводила финансовые сделки.
Она вовремя отказалась от роли проститутки и променяла ее на позицию владелицы борделя. Если честно, эта новая роль ей даже нравилась, хотя доход и не был стабильным. Она искренне считала своей целью радовать клиентов. Поэтому она и согласилась отдать на время Лидию.
Когда малышка не вернулась, она предположила худшее: что маленькая стерва вцепилась в какого-то богача и стала его
Она придвинулась к столу, на котором стояли декантеры. Налив себе немного виски в стакан – она позволяла себе выпить не больше двух раз в день, ее отец отбил у нее всякое желание использовать алкоголь для того, чтобы впасть в забытье, – она быстро сделала один глоток. Сильный и резкий вкус обжег ей нёбо, затем она принялась думать об этом деле.
Здесь потребуется осторожность. Но, само собой, этот господин поймет, что доставил ей неудобства, как может быть иначе? Ей теперь нужно будет напрячься, чтобы найти замену Лидии. Не говоря уже о тратах на одежду для новой шлюхи. И ей пришлось солгать сыщику. Молчание стоит дорого.
Сделав еще один глоток скотча, Эйприл уселась за стол. Это был не какой-то воришка с соседней улицы. Здесь нужно было соблюсти все приличия. Лучше послать ему записку с описанием сути проблемы. Она потянулась за бумагой и перьевой ручкой. Ее глаза горели в свете свечи. Странно все складывается в жизни, подумала она, сложив тонкие губы в улыбке. Печальная кончина Лидии могла обернуться для нее самой выгодной сделкой.
