Убийство во времени полностью

– Вы с Харкуртом были на боях, а потом вернулись в замок?

– Я не собираюсь тебе отвечать, Сатклифф.

– Нет, черт побери, ты ответишь. Мне нужно знать, провели ли вы с Харкуртом ту ночь вместе.

– Я не нянька Харкурту, – пробормотал Гэбриэл.

– То есть ты не был с Харкуртом всю ночь?

– Дьявол, перестань допрашивать меня! – Завернув бедра в простыню, Гэбриэл встал на ноги. Он дрожал. Их глаза встретились на короткое время, Алек снова увидел нечто леденящее кровь во взгляде своего брата. Гнев, да. Но еще и страх. Затем Гэбриэл отвел взгляд в сторону. От отчаяния у Алека свело живот. Он снова задался вопросом: когда Гэбриэл стал видеть в нем врага? Что произошло с ним? Что с ним сделала Эмили?

– Оставь меня, Сатклифф.

– Просто скажи мне, остался ли ты на петушиных боях?

– Я не обязан тебе ничего говорить, – отрезал Гэбриэл. Придерживая простыню, он двинулся в сторону гардеробной.

– Да поможет тебе Господь, Гэбриэл, – сказал Алек, когда его брат открыл дверь. – Да поможет тебе Господь, если ты как-то связан со смертью той девушки!

На какой-то момент Гэбриэл застыл. Затем он пошел вперед, не оборачиваясь на брата и спотыкаясь, и с грохотом закрыл за собой дверь.

Алек уставился на деревянную панель, пока злость и страх продолжали расти в нем. Что, черт возьми, происходит? Он хотел пойти за своим братом, потребовать его ответить на тот вопрос, как-то вразумить его.

Напряжение сковало его мышцы в области плеч, пока он стоял в нерешительности. Он потянулся к дверной ручке гардеробной, но в последний момент резко опустил руку и развернулся в сторону другой двери.

«Трус», – подумал он и покачал головой, испытывая отвращение к самому себе. Он пока что оставит Гэбриэла в покое. Были и другие способы узнать правду. Если он действительно хотел знать. В этом и была проблема. Он не был абсолютно уверен, что ему нужна эта правда.

Гэбриэл услышал звук закрывающейся входной двери. Облегчение, разлившееся по всему его телу, заставило его бессильно привалиться к стене. Он не был уверен в том, что Сатклифф не ворвется в гардеробную, чтобы пытать его и здесь.

Он не справился бы. Не сейчас. Не сейчас, когда его внутренности горели, словно облитые кислотой, а его голова так сильно пульсировала, что казалось, будто она развалится на две части. Положив трясущуюся руку себе на лицо, он доковылял до кресла в углу комнаты и свалился на подушки.

Кем этот Сатклифф вообще себя возомнил, чтобы прийти в его комнату и обращаться с ним таким образом? Сатклифф, который покинул его и никогда не оборачивался, который никогда не интересовался жизнью Гэбриэла, счастьем Гэбриэла. Злость и жалость к самому себе росли внутри его.

«Да поможет тебе Господь, если ты как-то связан со смертью той девушки».

Слова Алека раздавались эхом в его голове, распространяя дрожь по всему телу. Он положил пульсирующую голову на руки и сжал глаза, чтобы блокировать боль.

Красивые карие глаза, темные волосы, спадающие по ее спине. Живая.

Он резко выпрямился и открыл глаза. Эта картина была всего лишь плодом его воображения, и ничем больше. Он провел дрожащей рукой по своим губам. Ему нужно было выпить. Это облегчит его страдания.

«Да поможет тебе Господь, если ты как-то связан со смертью той девушки».

– Слишком поздно, Сатклифф, – прошептал он. Бог, как оказалось, бросил его уже много лет назад. В этом отношении не оставалось никаких надежд. Он снова обнял руками голову и зарыдал.

Кендра была с Ребеккой, когда им сообщили, что Сэм Келли вернулся.

– Думаете, он узнал имя этого монстра? – спросила Ребекка несколько возбужденно, когда они спешно шли по коридорам.

– Не знаю, – призналась Кендра.

Сыщик о чем-то рассказывал герцогу и Алеку, но прервался, когда они зашли в кабинет. Кендра почувствовала на себе всю силу его взгляда, когда он поглядел на нее так, что у нее мурашки пробежали по спине.

– Доброе утро, леди, – поприветствовал их Элдридж. – Мистер Келли только что прибыл. Предлагаю присесть и выслушать его доклад. Хотите чего-нибудь выпить? – Он показал жестом на сервировочный столик, на котором стояли элегантные серебряные чайники, сливочник и сахарница. – Я приказал принести чай, горячий шоколад и кофе.

«А здесь не так уж и плохо», – подумала Кендра. По крайней мере, это было намного приятнее тысяч стаканов из пластика, наполненных плохим кофе из каких-то помоев, который она потребляла на протяжении многих лет.

Присев, она принялась разглядывать Сэма. Он выглядел так, будто последние четыре дня спал в одежде, а скорее и вовсе не спал, судя по мешкам под глазами. Его шейный платок и рубашка казались скорее серыми, чем белыми, и были лишь на пару оттенков светлее, чем его сизое пальто. Оно наряду с черной жилеткой и кальсонами было мятым и грязным. Тонкий слой пыли покрывал его потертые ботфорты. Его взгляд был так же спокоен и внимателен, как и во время их первой встречи, и сильно контрастировал с его сказочными чертами.