– Пошли куда-нибудь, хоть вот в скверик, там есть скамейки.
– А домой?
– Можно и домой.
– Пошли.
Я спокойно докурил сигарету, ничуть не переживая по поводу того, что Игорь дрожал всем те-лом. Он терпеливо молчал, только перебирал руками воротник легкой куртки, пытаясь еще выше поднять его и охватить всю шею, до ушей.
Потом мы пошли по направлению к подъезду. Уже у самой двери Игорь неожиданно остано-вился.
– Ты знаешь, я, кажется, заболеваю. У тебя есть водка?
Водки у меня не было. Игорь кивнул, развернулся и пошагал в сторону магазина.
В квартире ничего не изменилось. Я достал кастрюли и сковородки из холодильника, поставил на огонь. Ополоснул и протер рюмки. Как видно, разговор предстоял непростой, если Игорь ре-шил начать его выпивкой. Что ж, послушаем, что он скажет.
И в это время зазвенел телефон. Я снял трубку.
– Сынок, это я – тихим, больным голосом почти шепотом проговорил отец.
– Па! Ты где?! – я орал, наверное, так, что слышал весь подъезд. – Я весь извелся! Ты где?
– Ты не кричи. Все нормально. Ну, почти нормально, – отец тяжело задышал, потом закашлял, замолчал на какое-то время и неожиданно сказал – Ты в Ленинград должен будешь съездить. Иго-рек все расскажет. И денег даст. Ты его не ругай, он ни при чем. Я потом все расскажу.
– Ты где? – Я все не мог понять, что он говорил. Но ответа не услышал. Отец еще какое-то вре-мя покашлял в трубку, потом все закончилось.
Вот это новости! С одной стороны хорошо уже то, что отец жив, хотя совершенно непонятно, почему он не говорит, где находится и что вообще происходит. С другой, предстоящая поездка в Питер, к тому же участие во всей истории Игоря, были совсем неожиданны.
Ну что ж, сейчас я все узнаю. Игорь придет, и все прояснится. Судя по словам отца, он должен все сказать сам. Если не захочет, заставлю, во что бы то ни стало и любыми средствами.
Мои кастрюли и сковородки забулькали и зафырчали, я достал тарелки, начал накрывать на стол и продолжал размышлять над звонком.
Отец назвал его «Игорек». Так не называют мало знакомого паренька. Значит, он или знал его раньше, или очень хорошо узнал сейчас. Даже моих друзей отец никогда не называл ласково-уменьшительно. Гарик всегда был только Григорием, о девчатах и вообще речи быть не могло. А здесь – «Игорек».
Если они были знакомы раньше, странно, что я об этом не знал. (Я вообще не догадывался о возможности подобных знакомств. Отец, как я уже говорил, никуда не ходил, к нам вообще никто не появлялся). Предположим, что они познакомились только что, (мало верится, но, допустим), значит, знакомство это неслучайно и, тем более, не кратковременно! Следовательно, Игорь знает, где находится отец!
Это был первый вывод, к которому я пришел и бросился к телефону. Елена Францевна сразу сняла трубку.
– Костик, – почти прокричала она. – Как твои дела?
– Очень странно, но говорить ничего сейчас не буду. Наталья не пришла?
– Нет. Но она звонила. Сказала, что придет позже, и что пока никаких новостей нет. Гарик ушел. Хотел пойти к тебе, но не знаю. А что у тебя за странности? Мне приехать? – голос у Елены Францевны был взволнованным и от этого очень громким. Может быть, она не все мне говорила? Но я решил ничего не уточнять.
– Не надо. Да и поздно уже. Я, наверное, завтра подойду сам. Скорее всего – утром.
Я положил трубку. Если Гарик что знает, он непременно придет. Только бы не сейчас. Сначала нужно пообщаться с Игорем. Желательно один на один. Впрочем, его что-то долго не было. Хотя, водку не так легко было купить вечером в небольшом городке в начале 80-х.
Я все боялся, что первым придет Гарик, но этого не произошло. Когда в дверь позвонили, на пороге стоял Игорь.
Да, мне хотелось добиться от него признания сразу же, в прихожей, даже еще на лестничной площадке, но я не смог этого сделать. Он стоял с бутылкой в кармане весь мокрый и дрожащий, зубы не попадали один на другой, плечи сжались, и голова чуть не полностью спряталась в ворот-ник крохотной куртки. Я отошел от двери, пригласив его войти. Он протянул мне бутылку и стал раздеваться.
Когда, уже на кухне, я разглядел его внимательнее, мне показалось, что он явно перепутал вре-мя года, собираясь выйти на улицу. На нем была легкая рубашка, а поскольку и куртка отнюдь не предназначалась для ноябрьской погоды, стало вполне понятно, как сильно он замерз. Я разлил водку по рюмкам и пододвинул тарелку с горячим супом.
Мы выпили по второй и только после этого стало возможно вести хоть какой-то разговор. Пер-вым говорить начал Игорь.
– Ты не волнуйся, с твоим отцом ничего страшного не случилось. Это вообще совершенно не-понятное и бессмысленное стечение обстоятельств.
– Что – стечение обстоятельств?
– То, что его арестовали.
– Отца? За что? Когда? Кто?
– Ну, кто это понятно. Когда? Вчера около 14 часов, когда он пытался купить билет. Арестова-ли прямо на вокзале. А вот за что? Ничего пока сказать не могу.
