Княгиня Тарусова, конечно, не догадывалась, что директора гимназии Сатарова за глаза звали Сатаной, однако после часа беседы с ним готова была продать душу дьяволу за то, чтобы побыстрее ее закончить. Сатаров, не замолкая ни на минуту, восхвалял вверенное заведение, понося при этом остальные:
— Мы будем счастливы, повторяю, счастливы воспитывать потомка славного рода Стрельцовых. Как, кстати, здоровье вашего батюшки?
— И вам такого желает, — с раздражением ответила Сашенька.
— А вашего дражайшего супруга? Не согласится ли он выступить с лекцией перед выпускниками? Многие из них находятся под впечатлением от его успехов и мечтают о карьере юриста.
— Если остановим выбор на вашей гимназии.
— В этом не сомневаюсь.
— Тогда конечно. Кстати, князь просил узнать, хорошо ли у вас преподают словесность?
— Лучше, чем где бы то ни было.
— Могу переговорить с учителем?
— Да… Но, простите, зачем?
— Хочу убедиться, что соотечественник. Потому что в Первой гимназии русскую словесность преподает пруссак, — с ходу придумала Сашенька.
— Не может быть.
— Но вы же только что ругали Первую гимназию.
— Ну да, конечно.
— Как фамилия вашего учителя?
— Чепурин.
— Еврей?
— Что вы? Русак, чистокровный русак. Между прочим, мой зять.
Сашенька чуть не подпрыгнула. Чепурин вчера не сказал, что женат.
— Вернее, бывший. Моя дочь умерла.
— Очень жаль, — искренне произнесла княгиня.
А то бы Чепурин у нее поплясал.
— Позовите его. Хочу убедиться самолично.
— Простите, у нас не принято.
— Считайте это капризом дочери миллионера, которая размышляет, отдать ли сына в вашу гимназию.
Чепурин княгиню сразу узнал и от волнения забыл поздороваться. Застыл как вкопанный посреди кабинета.
— Георгий Модестович наш самый молодой и перспективный преподаватель, — вещал тем временем Сатаров. — Ращу его себе на смену. Да-с! Уверен, что, когда ваш сынишка будет оканчивать нашу гимназию, этот кабинет будет занимать Георгий Модестович.
— Даже так? Тогда желаю переговорить с ним лично, тет-а-тет.
Сатаров открыл рот, но возразить Сашенька не позволила:
— Еще один каприз. Привыкайте. У меня их много.
Директор развел руками и удалился.
— Зачем пришли? — спросил Чепурин.
— Я супруга адвоката Тарусова, он будет защищать Ксению, — соврала Сашенька. А что оставалось?
— Тише, умоляю, — взмолился Георгий Модестович, указав на дверь.
Сашенька бесшумно подошла к двери и открыла ее. Сатана, стоявший прислонясь к ней ухом, чуть не упал.
— Что-то забыли? — уточнила она.
— Перо, — нашелся директор гимназии.
Проследив, чтобы, взяв перо, Сатана удалился, Сашенька закрыла дверь и вернулась к Чепурину:
— Вас в участке били?
— Нет. Не давали пить. Это так мучительно.
— И вы оговорили Ксению.
— Да. Следователь грозился сообщить сюда, в гимназию, что я подозреваемый. Если Сатана узнает…
— Сатана?
— Директор.
— Конечно, узнает. Вас вызовут в суд.
— Нет! Следователь обещал…
— И вы поверили? Господи, чему вы учите детей? Сами о жизни ничего не знаете…
— Наверно, вы правы. А ваш муж действительно адвокат?
Сашенька кивнула.
— Он сможет помочь? Если потеряю службу…
— Главное сейчас помочь Ксении.
— Согласен. Но…
— Или считаете ее убийцей?
— Не знаю… честно не знаю. Если рассуждать логически, больше некому.
— А мотив?
— Избавиться от мужа. Они с Разруляевым всегда были чужими. Абсолютно чужими. Их ничего не связывало.
— А Лешенька?
— Разруляев ему не отец.
— Не может быть, — изобразила изумление княгиня.
— Еще как может. Ксения вообще ни разу не была с мужем.
— Откуда вам это известно?
— Она призналась.
— И кто отец Лешеньки? Вы?
— Нет. Мы знакомы всего год. Гуравицкий.
Сашенька готова была пуститься в пляс. И Ксения, и ее покойный муж сказали своим любовникам одно и то же. А значит, сие — правда!
— Зачем вы попросили роман Гуравицкого? — Этот вопрос очень интриговал Сашеньку.
А вдруг Чепурин жалок только с виду? Вдруг он убийца? Смерть Разруляева давала ему шанс стать мужем обеспеченной женщины. Но зачем ему убивать Вязникова и Пшенкина? Как зачем? Для отвода глаз. Оба они бывшие крепостные его возлюбленной, а значит, хорошо знакомы с Разруляевым. Чепурину требовалась связь между жертвами. Неважно какая.
— Мы часто говорили о Гуравицком, — объяснил Георгий Модестович. — Для Ксении его исчезновение было страшным ударом. Ради него она пожертвовала тем, что обязана была сохранить — честью. А Гуравицкий ее обманул. Сорвал цветочек и испарился.
— Не испарился. Шелагуров вынудил его покинуть страну.
