Послание мне доставили обычным способом, когда осень близилась к завершению. Я сел за стол, чтобы позавтракать с Би, и увидел большой коричневый желудь с двумя дубовыми листочками. Однажды я вырезал такой мотив на крышке ящичка, в котором хранил яды – мой набор тайного убийцы. Ящичка давно уже не было, но символ сохранил свое значение. Чейд хотел со мной встретиться. Я нахмурился, увидев этот желудь. Сколько я жил в Ивовом Лесу, столько мой прежний наставник устраивал такие фокусы. Никто из слуг не признался, что положил желудь на стол, не запер дверь на засов или окно на задвижку. Вот оно, напоминание от моего учителя: каким бы умным и осторожным я ни считал себя, он все равно может пробраться сквозь мои укрепления, если пожелает. Чейд сообщал, что будет ждать меня вечером в трактире «Дубовый посох» на перекрестке возле Висельного холма. Два часа верхом; если я отправлюсь на эту встречу, вернусь очень поздно. А если разговор окажется непростым, то и до утра не вернусь. И Чейд не сообщил мне при помощи Силы, в чем дело. Значит, никто из королевского круга тоже не знает. Опять его проклятые секреты…
Би наблюдала за тем, как я разглядываю желудь. Когда я положил «послание» обратно на стол, моя дочь взяла его и принялась рассматривать. Она начала обращаться к слугам с простыми фразами: «Пожалуйста, еще хлеба» – или просто: «Доброе утро». Ее детская шепелявость не была полностью притворной, но я сам не знал, испытываю ли гордость или смятение от того, насколько безупречна актерская игра моей Би. Последние несколько вечеров мы играли в запоминание, а также в камни, и в обеих играх она показала себя необычайно одаренной. Я цокал языком от отеческой гордости и напоминал себе, что каждый родитель считает своего ребенка самым умным и самым красивым. Она показала мне страницу из травника, которую усердно скопировала по моей срочной просьбе. Она унаследовала талант матери к рисованию. И она написала короткую записочку Неттл, почти без клякс и почерком, так похожим на мой, что оставалось лишь гадать, не сочтет ли моя старшая дочь это послание поддельным. Последние недели, проведенные вместе, были точно бальзам на раны. Ненадолго моя боль ослабела.
Но я не мог обойти вниманием вызов Чейда. Он опять прибегнул к тайным средствам связи, какие использовал в мои юные годы, лишь когда намеревался поделиться со мной чем-то чрезвычайно щекотливым. Чем-то личным или слишком опасным? От этой мысли у меня упало сердце. Ну что еще случилось? Что могло произойти в Оленьем замке такого, чтобы стоило затевать тайную встречу? Во что Чейд пытается меня втянуть?
И как я мог устроить Би на этот вечер? Если я отправлюсь на встречу с Чейдом, то не смогу уложить дочку в постель. Мы выстраивали отношения друг с другом, и я не хотел этим пренебрегать. Как и предупреждала Неттл, ежедневная забота о ребенке оказалась сложнее, чем я предполагал, но не была и такой трудной, как она изобразила. Я наслаждался обществом дочери, даже когда мы просто работали в одной комнате молча и сосредоточенно. Ее последним пристрастием был набор кисточек и краски. Она делала тщательные и аккуратные копии иллюстраций. Правда, всякий раз хмурилась, но стоило мне заметить, что Неттл должна увидеть, на что способна ее младшая сестра, и работа оказывалась сделанной. Однако меня по-настоящему очаровывали причудливые, детские образы, которые Би создавала, будучи предоставленной самой себе, наедине с кистями и чернилами. На одном ее рисунке маленький человечек раздувал щеки – Би сказала, что он выдыхает туман. На другом рисунке была маленькая лодка, запряженная морскими змеями, а ведь Би никогда не видела моря и кораблей. На третьем – ряд цветов с человеческими лицами. Она показывала мне такие работы робко, и я чувствовал, что Би впускает меня в свой мир. Я не хотел оставлять ее на попечение горничной. Равно как и тащить с собой туда, где придется ночевать. Приближалась осенняя гроза.
Би с любопытством глядела на меня, пока я взвешивал варианты.
– Что это? – спросила она своим высоким детским голосом, показывая желудь.
– Желудь. Семя дуба.
– Знаю! – сказала она, словно удивленная тем, что я мог подумать иначе. И поспешно замолчала.
Из кухни пришла Тавия с кастрюлей каши, над которой поднимался пар. Она поставила кастрюлю на стол и щедро наполнила наши миски. На столе уже были кувшинчик со сливками, горшочек меда, и буханка свежеиспеченного темного хлеба. Одна из молоденьких кухонных помощниц, Эльм, пришла следом за ней с маслом на блюдце и тарелкой слив. Я заметил, что она не смотрит на Би. Не ускользнуло от меня и то, как Би застыла и затаила дыхание, когда девочка прошла за ее стулом. Я кивнул Тавии в знак благодарности и подождал, пока они с дочкой уйдут в кухню, прежде чем заговорить.
– Сегодня вечером я должен отправиться в короткое путешествие. Возможно, меня не будет всю ночь.
