– Мы были очень хорошими друзьями много, много лет. Мы делали друг для друга такое, что давалось нелегко. Рисковали жизнью. Жертвовали собой и оказывались лицом к лицу со смертью, а потом – лицом к лицу с жизнью. Ты удивишься, узнав, что с жизнью справиться бывает куда сложней, чем со смертью. – Он немного помолчал, думая о чем-то. Потом моргнул и посмотрел на меня с таким видом, словно только что заметил, что я здесь. Набрал воздуха в грудь. – Ну так вот. Когда ты сказала, что тебе приснился бледный человек, который умер, я… я встревожился. – Он отвернулся от меня, уставился в темный угол комнаты. – Должен признаться, глупо принимать такое всерьез. Давай лучше поговорим о твоей кузине, да?
Я пожала плечами, продолжая осмысливать его ответ:
– Не думаю, что у меня появятся о ней вопросы до того, как я ее встречу. Только вот… как именно она будет тебе помогать?
– Ну, это еще не решено. – Он уклончиво улыбнулся. Думаю, улыбка обманула бы любого, кто не знал его так хорошо, как я. – Мы ее узнаем, проверим, что она хорошо умеет делать, и поручим ей это дело, – весело добавил он.
– Она разбирается в пчеловодстве? – с внезапной тревогой спросила я.
Мне не хотелось, чтобы кто-то, кроме меня, трогал мамины спящие ульи по весне.
– Нет. Я в этом вполне уверен.
Судя по тону, говорил он искренне. Я испытала облегчение. Он подошел и сел в изножье моей кровати. Кровать была очень большая, и по-прежнему казалось, что он стоит в другом конце комнаты. Мама села бы рядом со мной, достаточно близко, чтобы ко мне прикоснуться. Ее нет… От этой мысли меня снова пробрал озноб. Отец выглядел так, словно и сам ощутил дуновение ледяного ветра, но все равно ко мне не приблизился.
– Что случилось с твоим бледным другом?
Вздрогнув, он нацепил на лицо небрежную улыбку. Скованно пожал плечами.
– Он ушел.
– Куда?
– Туда, откуда явился. В страну далеко на юге. Клеррес, так он ее называл. Я точно не знаю, где это. Он мне не рассказал.
Я немного поразмыслила над этим.
– Ты посылал ему сообщение, чтобы сказать, как сильно скучаешь?
Он рассмеялся:
– Малышка моя, чтобы послать письмо, надо знать адрес.
Я говорила не о письме. Я имела в виду ту, другую связь, которой они пользовались с моей сестрой. С той поры как отец стал сдерживать собственный разум, я слышала куда меньше их разговоров, чем когда-то. И поскольку я всегда ощущала, как эта сила дергает меня, пытается разорвать на части, мне совершенно не хотелось вникать в ее суть. За последние дни я чувствовала, как он применил ее по меньшей мере дюжину раз, но понятия не имела, с кем он связывался и о чем говорил. Но бледный друг был здесь явно ни при чем.
– Он когда-нибудь вернется? – спросила я вслух. Придет ли он, чтобы забрать у меня отца?..
Мой отец опять замер. Потом медленно покачал головой:
– Не думаю. Мне кажется, если бы он собирался вернуться или прислать мне письмо, уже бы сделал это. Он сказал мне, перед тем как уйти, что мы с ним совершили то, что должны были совершить, и если он останется, то может случайно все испортить. А это бы означало, что все наши испытания были впустую.
Я попыталась в уме свести воедино все, что узнала.
– Это как ошибка кукольника.
– Что?
– Помнишь, как-то раз во время грозы сюда пришли кукольники и мама их впустила? Они устроили в большом зале маленькую сцену и, хотя были очень уставшими, показали нам представление.
– Это я помню. Но о какой ошибке ты говоришь?
– В конце представления Синий Солдат убил Вепря с Красными Клыками и освободил Дождевую Тучку, чтобы она смогла пролиться дождем на землю, на поля с пшеницей, чтобы та проросла. История должна была завершиться. Но потом, когда они задергивали занавес, я увидела, как Синий Солдат болтается на клыках Вепря, глубоко погруженных в его внутренности… И я поняла, что в конце концов Вепрь все-таки вернулся и убил Солдата.
– Э-э, нет, Би. Это вовсе не было частью представления! Это вышло случайно, когда кукол складывали.
Он ничего не понял. Я объяснила:
– Нет. Это была следующая история. Которая, как твой друг и сказал, могла произойти. Случай, наступивший после того, когда все как будто бы закончилось.
Он устремил на меня взгляд темных глаз. Сквозь них я заглянула глубоко-глубоко – там в нем что-то сломалось, да так, что не исправить. У мамы всегда получалось отдалить эту сломанную часть, но я не знала, как это делается. Может, теперь никто не знал.
– Ладно, уже поздно, – вдруг сказал отец. – А я тебя разбудил и не давал спать дольше, чем рассчитывал. Я просто хотел убедиться, что ты не тревожишься из-за приезда кузины. Рад, что тебя ничего не беспокоит. – Он встал и потянулся.
– Мне надо будет ей подчиняться?
Он резко уронил руки:
– Что?
– Я должна подчиняться Шун Фаллстар, когда она приедет?
– Ну, она взрослая женщина, поэтому ты должна ее уважать. Как уважаешь Тавию или Майлд.
Уважать. Не подчиняться. С этим я справлюсь. Я медленно кивнула и скользнула глубже в кровать. Мама бы подошла, чтобы подоткнуть одеяло. Он этого не сделал.
Отец медленно подошел к двери и там приостановился:
– Сказку хочешь? Или песню?
