Она вышла, и я услышал в коридоре удаляющийся топот ее маленьких ножек. Я спросил себя, что подумает Риддл о том, как внезапно я его бросил, и что он скажет Неттл и Чейду. Это было очень грубо с моей стороны. Я расстегнул великолепный плащ Шута и отложил в сторону. Странный предмет одежды; весил он едва ли больше паутинного шелка. Он напомнил мне удивительную палатку, которую Шут привез с собой на Внешние острова. Я отогнал воспоминание. Оставалось лишь надеяться, что Шун не решит, будто ею пренебрегают. Понравятся ли ей временные покои? Пока я обдумывал этот вопрос, а заодно и как буду оправдываться за то, что я ее бросил, мои руки срезали окровавленную одежду Шута. Со спины рубашку пришлось отдирать, как будто я свежевал оленью тушу. Пропитавшаяся кровью ткань была жесткой, как мерзлая шкура, и прилипла к ранам. Я стиснул зубы, пытаясь действовать как можно нежнее, пока высвобождал ее. Две раны снова открылись, из них потекла водянистая кровь. Шут лежал неподвижно, и, лишь сняв с него одежду, я заметил, как он отощал. Я мог сосчитать все позвонки на его хребте ниже шеи, а ребра его сильно выпирали сквозь кожу на спине.
Судя по всему, раны были от каких-то метательных снарядов. Не стрел, а чего-то поменьше, и проникли они глубоко. Дротики? Должно быть, он сумел их вытащить. По крайней мере, из покрывшихся коркой, воспаленных ран ничего не выпирало.
– Воды…
Голос был женский, со странным акцентом, такой непохожий на голос моего Шута, что я немедленно понял, насколько глубока моя ошибка. У меня перехватило дыхание. Меня захлестнуло разочарование и одновременно в душе проснулось радостное облегчение оттого, что этот умирающий человек не был моим старым другом. Какой головокружительный трюк сыграл со мной разум, вернув в годы юности и убедив, что это и впрямь Шут! И все же незнакомка выглядела почти так же, как он в моих воспоминаниях. Облегчение едва не сбило меня с толку сильней, чем испытанная ранее паника. У меня подогнулись колени, пришлось вцепиться в край стола. Ох, как же годы меня изменили!.. Где моя железная выдержка, мои каленые нервы? Неужто я упаду в обморок? Вот еще! Но все же я позволил коленям коснуться пола и опустил голову, притворяясь, будто нагнулся, чтобы рассмотреть ее лицо.
Она не была Шутом. Их объединял только цвет кожи и волос. У нее не было запаха, как и у Шута, и для моего Дара она не существовала. Но у нее был более заостренный нос, более круглый подбородок, чем у Шута. Как я мог взглянуть на нее и решить, что вижу его?
– Воду сейчас принесут, – хрипло проговорил я. – Сначала позволю тебе напиться. Потом придется очистить твои раны.
– Ты лекарь?
– Нет. Но много лет назад у меня был друг, похожий на тебя. – Я помедлил. Шут всегда отказывался навестить лекаря. Он никому не позволял прикоснуться к своему телу с подобной целью. Может, все Белые таковы?.. – Я немедленно пошлю кого-нибудь за лекарем.
– Нет, – быстро проговорила девушка. Ее голос был хриплым от слабости и боли. – Они не понимают. Мы не такие, как твой народ. – Она шевельнула рукой, силясь изобразить отрицание.
– Тогда я сделаю для тебя все, что смогу. По крайней мере, очищу и перевяжу твои раны.
Она шевельнула головой. Я не мог понять, означало ли это согласие или отказ. Она попыталась прокашляться, но ее голос сделался еще более хриплым.
– Как ты называл своего друга?
Сердце в моей груди екнуло. Помолчав, я ответил:
– Он был шутом при дворе короля Шрюда Видящего. Все его так и называли – Шут.
– Не все. – Она собрала все силы. – Как
Я подавил страх и гнев. Не время для лжи.
– Любимый. Я называл его – Любимый.
Ее губы растянулись в подобии улыбки. Ее дыхание несло запах болезни.
– Значит, я не провалила задание. Еще нет. Я опоздала, но сделала, как он просил. У меня к тебе послание. И предупреждение.
Я услышал голос в коридоре:
– Дай-ка понесу. Ты все расплещешь в спешке.
– Сдается мне, ты не должен идти за мной следом.
Отповедь Би Риддлу была одновременно язвительной и возмущенной. Он шел за ней по пятам, чтобы отыскать меня. По-прежнему человек Чейда… Может, и человек Неттл, когда доходит до шпионажа. Нет смысла пытаться избежать того, что должно случиться. Но я мог избавить мою гостью хотя бы от унижения. Я снял свою рубашку и укрыл ее. Она все же ахнула от прикосновения, а потом прошептала со слезами благодарности:
– О-о, теплая…
Миг спустя Би открыла дверь, и вошел Риддл с двумя ведерками. Он посмотрел на меня в шерстяной нижней рубахе, потом на стол.
– Раненая путница, – объяснил я. – Ты не мог бы сбегать в деревню и привести лекарку?
Так я мог убрать его подальше, пока не промою и не перевяжу ее раны.
Риддл подошел ближе, разглядывая незнакомку.
– Она такая бледная! – воскликнул он и присмотрелся к ее лицу. Она сохраняла полную неподвижность, не открывала глаз, но не думаю, что была без сознания, – просто притворялась. – Она мне кого-то напоминает…
