Я сдержал улыбку. Риддл никогда не встречался с Шутом, когда тот был по-настоящему Белым. К тому времени, когда они познакомились, Шут сделался смуглым и носил имя лорд Голден, которое очень ему подходило. Но эта девушка выглядела так же, как Шут в детстве, – бледная, с бесцветными глазами и тонкими белыми волосами.
Взгляд Риддла перебежал на Би.
– А ты? Ты теперь разговариваешь?
Она коротко взглянула на меня, потом – снова на Риддла и простодушно ему улыбнулась:
– Папа говорит – я не должна вести себя с людьми слишком робко.
– Как давно ты научилась внятно разговаривать? – не отставал Риддл.
Дочь опять взглянула на меня в поисках помощи.
– Наша гостья потеряла много крови, – сказал я, чтобы поторопить его уйти.
Сработало. Он поставил ведерки на пол и повернулся к двери.
– Приведи бабулю Вирк, – сказал я ему вслед. – Она живет на перекрестке дорог в дальнем конце Ивняков.
А еще Вирк старше большинства деревьев в окрестностях и еле ходит. Хорошая лекарка, но, чтобы вернуться с ней, Риддлу понадобится время. И если повезет, я успею все сделать сам.
Когда за ним закрылась дверь, я заговорщически взглянул на Би.
– Знаю, ты не могла избавиться от его слежки, – сказал я ей. – А как думаешь, сможешь занять Шун? Устроить ей прогулку по дому, чтобы она случайно не оказалась здесь?
Би уставилась на меня. Ее голубые глаза, столь не похожие на мои или Молли, как будто смотрели прямо мне в душу.
– Почему ты держишь ее в секрете?
Наша гостья чуть пошевелилась на столе. Чуть приподняла голову. Прошептала:
– Я в опасности. За мной охотятся. Прошу вас. Никому не говорите, что я здесь. Воды… Пожалуйста…
У меня не было кружки, но среди инструментов Молли нашелся черпак для меда. Я держал голову раненой, пока она выпила три черпака холодной воды. Укладывая ее голову назад, я подумал, что звать Риддла обратно уже поздно. Он знал, что она здесь, и, когда достигнет перекрестка, бабуля Вирк тоже узнает, что у нас тут раненая путница. Я задумался, что же делать.
Би прервала мои раздумья:
– Мы немного подождем. Потом пошлем Трясучку Эймоса следом за Риддлом, и пусть скажет ему, что наша гостья почувствовала себя лучше и ушла. И лекарку приводить вовсе не надо.
Я изумленно уставился на нее.
– Это лучшее, что мы можем сделать, – прибавила она почти угрюмо. – Если Риддл поговорит с лекаркой, то так мы собьем любых охотников со следа. По крайней мере, на какое-то время.
Я кивнул.
– Ну ладно. Ступай, раз так. Поговори с Эймосом и займи Шун. Покажи ей дом, сады, затем отведи обратно в гостиную и оставь там, а сама пойди в кухню и скажи, чтобы собрали для нее поднос с чем-нибудь вкусным. Потом заглянешь сюда и сообщишь мне, как все прошло. Справишься? – Я надеялся таким способом занять не только Шун, но и саму Би.
Она резко кивнула.
– Я знаю, где любит дремать Эймос, – сказала она и как будто сделалась выше, преисполнившись чувством собственной важности.
Трясучка Эймос был лет на десять старше меня и уже работал слугой в Ивовом Лесу, когда я тут появился. Как и свидетельствовало прозвище, он страдал от трясучки – это началось у него много лет назад после удара по голове. Он жил в имении еще со времен Пейшенс и заслужил покой. Когда-то он был стригалем. Теперь с такой работой он бы не справился, но мог, опираясь на клюку, следить за стадом в хорошую погоду. Ему нравилось время от времени выполнять особые поручения. Может, Эймос и сделался медлительным, но сохранил свою гордость. Старик подходил для этого дела больше всех.
У двери Би приостановилась.
– Выходит, мой человек-бабочка – девушка?
– Похоже на то, – сказал я.
Наша раненая открыла глаза. Ее блуждающий взгляд остановился на Би, и на губах медленно расцвела улыбка.
– Откуда он явился? – спросила она.
– Риддл? Он пришел сюда следом за Би. Он старый друг и не опасен для тебя.
Ее веки опять устало сомкнулись.
– Так странно. Я была уверена, что человек-бабочка – мужчина. Не девушка. – Би с раздраженным видом тряхнула головой и сообщила мне: – Снам нельзя доверять. По крайней мере, доверять до конца. – Она замерла, словно эта мысль представляла собой нечто ранее неизведанное. Ее взгляд сделался отрешенным.
– Би? Би, все хорошо? Ты была такой странной, когда пришла рассказать мне про человека-бабочку…
Моя дочь наконец-то взглянула на меня и тут же отвернулась:
– Со мной уже все хорошо. Я очень устала. И заснула. Мне пришел сон и сообщил, что время настало. И привел меня к тебе, а затем… – Она растерянно моргнула. – Затем сон кончился, и вот мы здесь.
Сказав это, моя дочь тихонько выскользнула из комнаты.
