Я поморщился от этой мысли, вспомнив, в какое логово вепря превратил свою спальню. Ничего не поделаешь. Я хотел уничтожить все постельное белье в ее комнате до последнего лоскутка, чтобы избежать заражения теми жуткими тварями, которые пожирали посланницу. При мысли о том, какой ужасный приговор ей вынесли, мне пробрала дрожь. Приговор, не подлежащий пересмотру. Выходит, они наказывают за предательство медленной и болезненной смертью, и ни извинения, ни объяснения не спасут обреченного. Я по-прежнему не знал, кто такие «они», но уже их презирал.
Я зажег свечу от ее очага, а Би тем временем отправилась к сундуку с одеждой. Ее ночнушка волочилась по полу, оставляя влажный след. Би подняла тяжелую крышку, подставила под нее плечо, чтобы удержать в открытом положении, и начала перебирать содержимое. Я окинул комнату взглядом. Голая, оставшаяся без перины кровать казалась немым свидетелем моей вины. Сегодня в этой комнате я убил женщину. А стоит ли моему ребенку вообще здесь спать? Может, ее и не будут преследовать мысли о том, что я сделал, ибо она ни о чем не догадывается. Она поверила, что посланница просто умерла от ран. Но это убийство будет еще долго тревожить меня. Я понял, что не хочу, чтобы моя дочь спала в той же кровати, где я лишил кого-то жизни. Завтра объявлю, что собираюсь переселить ее в другую комнату. А пока что…
– Прекрати! Прекрати, умоляю! Оставь меня в покое! Прошу тебя, прошу!
Это был голос Шун, и на последнем слове он перешел в пронзительный визг.
– Оставайся здесь! – рявкнул я Би и выбежал из комнаты.
Временная спальня Шун располагалась в конце коридора. Я лишь несколько шагов успел пробежать, прежде чем из своей комнаты выскочил Риддл – в ночной рубашке, с ножом в руке и волосами, стоящими дыбом. Мы побежали плечом к плечу. Опять раздался голос Шун, от ужаса она кричала все пронзительнее:
– Мне жаль, что ты умер! Но я не виновата, ну не виновата же! Оставь меня в покое!
Дверь ее спальни распахнулась, и рыдающая Шун выскочила в полутемный коридор. Ее темно-рыжие волосы рассыпались по плечам, обтянутым ночной рубашкой. В одной руке у нее был нож с тонким и изящным лезвием, и, даже будучи в панике, она держала его как полагается. Увидев, что мы бежим к ней, Шун завопила еще громче. Потом она узнала Риддла и, беззвучно прошептав его имя, ринулась навстречу, упала в его объятия, едва не напоровшись на его нож. Она как будто не заметила, как он схватил ее запястье и сжал, заставив выронить оружие.
– Что такое, что случилось?
Мы оба кричали, а в ответ она только рыдала и обнимала Риддла за шею так крепко, что я испугался, как бы она не придушила бедолагу. Она уткнулась лицом ему в грудь, и он был вынужден держать нож одной рукой подальше от нее, а другой – неуклюже похлопывать ее по спине. Она что-то повторяла снова и снова, но я не мог разобрать. Я наклонился и поднял ее нож. Любимое оружие тайного убийцы. Похоже, она сомневалась, что ее начальных навыков обращения с ним хватит, чтобы защититься от призрака. Я спрятал оружие в рукаве.
– Проверю комнату. Стереги ее, – сказал я Риддлу, но, когда проходил мимо них, Шун внезапно вскинула голову и завопила:
– Не входи туда! Не входи туда! Это его призрак, он все плачет и плачет! Он винит меня. Роно винит меня!
Я замер – в сердце моем пробудился неприятный страх. Я не суеверен. В призраков не верю. Но краем уха я уловил, как где-то далеко рыдает потерявшийся ребенок. Сердце мое упало, и я обрадовался, когда Риддл сказал:
– Это всего лишь дурной сон, Шун. Вы многое перенесли, провели последние две недели в страхе. Потом оказались в незнакомом доме, не зная, какой теперь будет ваша жизнь. Неудивительно, что вам приснится кошмар.
Она с силой отпихнула Риддла и возмущенно заявила:
– Это был не кошмар. Я не смогла заснуть. Я лежала в постели и думала, и тут раздался вой. Это Роно! Маленький засранец все время плакал, все время хныкал и клянчил. Когда для меня пекли что-нибудь сладкое или вкусное, он просил кусочек. И даже если говорили, что это для меня, он продолжал просить или просто воровал немного. Потому и умер! – Внезапно она из испуганной сделалась сердитой. – Он украл мою еду, съел и умер. Ну разве я в этом виновата?
– Нет, – поспешно сказал Риддл. – Ну конечно нет. Виновен тот, кто пытался вас отравить.
Она удивительным образом успокоилась и перестала всхлипывать. Уткнулась лицом Риддлу в плечо, обхватила его руками за шею, прижалась всем телом. Он бросил на меня смятенный взгляд поверх ее головы. Я попытался не хмуриться. Я не был уверен в том, что связывает его и Неттл, но все равно мне не понравилось видеть, как он держит в объятиях другую женщину.
– Я проверю комнату. Удостоверюсь, что мы ничего не упустили, – сказал я ему.
Шун чуть отстранилась от плеча Риддла. Слезы и сопли стерли с ее лица всю красоту.
– Я не спала, это не был ночной кошмар! И я ничего не выдумываю! Я слышала плач!
– Я разберусь.
Когда я шел мимо Риддла, он передал мне свой нож и изогнул бровь, вместо того чтобы пожать плечами. Всегда лучше быть при оружии.
