Я сердито уставилась на отца. Как он мог сказать такое вслух при этой чужачке? Неужели он это нарочно, чтобы отплатить мне за обиду?
Я сухо проговорила:
– Я по-прежнему считаю несправедливым то, что мы навязываем животным свою волю просто потому, что мы люди и можем заставить их подчиняться. Но если я собираюсь когда-нибудь навестить сестру в Оленьем замке, мне придется научиться ездить верхом.
Риддл, как будто не замечая, что за буря бушует вокруг, улыбнулся и сказал:
– Сдается мне, если ты приедешь в гости, твоя сестра необычайно обрадуется. В особенности когда услышит, как хорошо ты разговариваешь.
– А она что, раньше заикалась? Или шепелявила? – Если Шун и пыталась скрыть, насколько презирает меня, у нее это плохо получалось.
Риддл устремил на нее прямой взгляд, его лицо сделалось мрачным, а голос – серьезным:
– Она была неразговорчива. Только и всего.
– Если Би хочет, чтобы ты научил ее ездить верхом, я, конечно, рад, – сказал отец. – В конюшне есть лошадь – не пони, просто маленькая лошадка. Я выбрал ее для тебя, Би, когда тебе было пять, думал, что сумею убедить тебя попробовать ездить верхом, но ты отказалась. Это кобыла, серая в яблоках. С одним белым копытом.
Я посмотрела на отца, но лицо у него было непроницаемое. Он выбрал для меня лошадь столько лет назад! Но стоило ему попытаться усадить меня в седло, я принималась дергаться и извиваться, и тогда он отказался от своей затеи, ни словом меня не упрекнув. Почему он сохранил эту кобылу? Потому что сохранил надежду. Я не хотела причинять ему боль.
– Одно белое копыто – испытай, – тихонько проговорила я. – Прости, что я ее не испытала тогда, несколько лет назад. Теперь я готова.
Он кивнул, но не улыбнулся:
– Я буду рад посмотреть, как ты учишься, Би, кто бы тебя ни учил. Но пока что никаких поездок в Олений замок. Сегодня рано утром я получил известие о том, что вскоре к нам оттуда отправится твой новый наставник. Будет весьма странно, если он покинет замок и прибудет сюда лишь для того, чтобы узнать, что ты уехала туда.
– Мой новый наставник? Это что еще за новости? Когда это было решено? – Комната вокруг меня как будто начала качаться.
– Много лет назад. – Отец теперь говорил сжато. – Его зовут Фитц Виджилант. Это было запланировано довольно давно. Он прибудет в ближайшие десять дней. – У него вдруг сделался такой вид, словно его одолел приступ ноющей боли. – И ему тоже надо приготовить комнату.
– Фитц Виджилант, – негромко повторил Риддл. Он не бросил на моего отца странный взгляд, не поднял брови вопросительно, но я услышала в его голосе утвердительную нотку и поняла, что так он давал отцу понять, что знает больше, чем ему сказали. – Я слышал, что младшие сыновья лорда Виджиланта достаточно взрослые, чтобы появиться при дворе.
– Да, в этом все дело, – согласился мой отец. – Хотя мне сообщили, что это скорее решение супруги лорда, чем его самого. Я даже слышал, что лорд Виджилант удивился, когда узнал о случившемся.
Леди Шун бросала внимательные взгляды то на одного, то на другого. Понимала ли она, что они знают больше, чем сочли нужным ей сообщить? Мне было почти все равно. Я как будто погрузилась в сон наяву.
Воспоминания о раннем детстве, как и воспоминания о том времени, что я провела внутри моей матери, зыбки. Они существуют, но не привязаны крепко к моей повседневной жизни. Лишь когда запах, звук или вкус пробуждает одно из них, оно вырывается из глубин памяти. Теперь их пробудило имя.
Фитц Виджилант.
Имя зазвенело в моих ушах как колокол, и внезапно меня захлестнули воспоминания. Они пришли с запахом маминого молока и дыма от яблоневых и кедровых дров, и на минуту я снова сделалась младенцем в колыбели и услышала это имя – произнес его юный сердитый голос. Одно дело, когда к тебе приходит смутное воспоминание о детстве. Совсем другое – когда разум сознательно подбирает воспоминание к ситуации и предлагает его тебе. Этот человек прокрался в мою детскую, когда я была совсем маленькой. Отец не дал ему ко мне прикоснуться. Отец говорил о яде. И угрожал убить этого Фитца Виджиланта, если он опять приблизится ко мне.
А теперь он должен стать моим наставником?
Вопросы так и бурлили у меня в голове. Новый слуга шмыгнул обратно в комнату и поставил передо мной тарелку с кашей, два вареных яйца и блюдце с припущенными яблоками. Яблоки благоухали корицей. Интересно, Тавия сделала это специально для меня или для всех? Я подняла взгляд. Они все смотрели на меня. Я была в недоумении. Неужели отец забыл имя мальчика, который приходил к моей колыбели той ночью? Неужели думает, что тот изменился? Зачем ему становиться моим наставником? Я зачерпнула мякоть яблока ложечкой и, поразмыслив, спросила:
– Ты думаешь, этот Фитц Виджилант будет меня хорошо учить?
Шун потягивала чай. Она со стуком поставила чашку на блюдце. Посмотрела на Риддла, в ужасе качая головой. Заговорщическим голосом, словно не рассчитывая, что мой отец и я услышим, заявила:
