Надежно завернувшись в плащ так, что только один глаз выглядывал наружу, я была уверена, что меня не найдут. Мне было видно, как разные рабочие входят и выходят из моего дома. Я уже не в первый раз так сидела и смотрела. Плащ, хоть и тонкий, был на удивление теплым. Это означало, что мне не приходилось заворачиваться во много слоев шерсти, чтобы защититься от зимнего холода. Если я видела, что приехал кто-то, за кем хотелось последить, то могла быстро спуститься со своего насеста, пробраться обратно в дом, спрятать плащ и появиться, одетая так, словно я и не покидала особняк.
И вот, в тот день, притаившись на березе, я увидела, как к особняку по подъездной дороге приближается угрюмый молодой человек на лоснящейся вороной лошади. С ним был мул на поводе, навьюченный корзинами с вещами. Всадник был одет тепло, по погоде: темно-зеленые шерстяные штаны в тон плащу, плотному и отороченному волчьей шерстью. Его темные, от природы вьющиеся волосы не были собраны в воинский хвост, но свободно падали на плечи. В одном ухе у него было две серебряные серьги, с мочки другого свисал блестящий красный камень. Он проехал под моим деревом так близко, что я ощутила его запах – точнее, аромат его духов. Фиалки. Я и не думала, что мужчина может пахнуть фиалками. По его дорогой одежде я сразу догадалась, что это и есть мой наставник. Я смотрела на него во все глаза, стараясь совместить детское воспоминание об опасном мальчике с мужчиной на дороге подо мной. Интересно, что же с ним случилось по пути сюда? Оба его глаза были подбиты и почернели, а на левой стороне лица виднелись багровые и зеленоватые синяки.
Несмотря на следы побоев на лице, он выглядел самым красивым из всех людей, кого я знала. У него были широкие плечи, в седле он сидел прямо. Синяки не могли скрыть его прямой нос и волевую челюсть.
Я проследила за тем, как он подъехал ко входу, держась очень чопорно. Меня терзали противоречивые чувства. Я была готова страшиться и ненавидеть его. Теперь я не знала, что и думать. У него не было слуги, который бы бросился вперед, и он не крикнул, чтобы кто-то подошел и забрал его лошадь. Вместо этого он быстро спешился. Тихонько охнул от боли, когда ступня коснулась земли, и, оказавшись на земле обеими ногами, уперся головой в седло, еле дыша. Выпрямившись, немного постоял, поглаживая шею лошади и озираясь по сторонам. Я решила, что он в ужасе. Он прибыл сюда не как наставник, приглашенный учить маленькую девочку, но как тот, кого изгнали из одного мира в другой. Да по своей ли воле он явился? Мне вспомнилось кое-что из прочитанного в отцовских записях.
– Чейд, старый ты паук… – прошептала я чуть слышно и была потрясена, когда юноша метнул взгляд в мою сторону.
Я замерла, поджав ноги под себя, всматриваясь через маленькую щель между полами плаща. Он скользнул по мне взглядом. И все же я боялась шевельнуться, даже дышать не решалась. Он снова повернулся к двери особняка. И продолжал медлить.
Вдруг появился слуга и любезно спросил:
– Могу ли я вам помочь, сэр?
Оказалось, голос Фитца Виджиланта был все еще мальчишеским.
– Я новый писарь, – объявил он так неуверенно, будто сомневался в собственных словах. – Я приехал, чтобы учить леди Би.
– Ну конечно, мы вас ждали. Входите же, прошу. Я позову мальчика, чтобы он забрал вашего скакуна и мула, и позабочусь о том, чтобы вещи отнесли в вашу комнату. – Слуга отошел в сторону и взмахом руки предложил гостю войти.
С нарочитой неторопливостью человека, испытывающего боль, мой наставник осторожно поднялся по ступенькам.
Дверь закрылась за его спиной. Я сидела неподвижно и смотрела на место, где он стоял. Мной овладело такое чувство, словно в моей жизни произошло что-то очень важное. Я смутно осознавала, что надо побыстрее вернуться в дом и придать себе приличный вид. Наверняка отец позовет меня, чтобы познакомить с наставником. Я забеспокоилась. Неужели это страх? Нетерпеливое желание встретиться с ним? Он ведь сделается частью моей жизни на много лет.
Если не убьет меня.
Когда здравый смысл возобладал, я спустилась, аккуратно сложила плащ и засунула под тунику, после чего побежала ко входу для слуг. На цыпочках пробравшись мимо двери в кухню, я припустила по коридору. Добежав до кладовой, скользнула внутрь.
Кто-то меня там ждал. Я замерла на месте, вытаращив глаза.
Он сидел посреди кладовой, чинно обвернув надломленным хвостом свои черно-белые лапы.
– Как ты сообразил сюда прийти? – прошептала я.
Во взгляде его зеленых глаз плясали чертики.
– Идем, – велела я ему. Опустилась на колени и проползла за сложенными ящиками с рыбой.
Он последовал за мной, но, когда я повернулась, чтобы закрыть потайную дверь, тотчас же выскочил обратно в кладовую.
– Заходи же, – велела я.
Он вошел. Я потянулась к двери. Он выскочил.
– Я не могу оставить ее открытой настежь.
Он сел у входа и уставился на меня с упрямым терпением. Я ждала. Но он знай себе сидел, дожидаясь, пока я устану ждать. В конце концов я сказала:
– Я оставлю ее открытой шире, чем обычно. Но только в этот раз. Пока ты не научишься мне доверять.
