Когда пришла пора вставать из-за стола, мой наставник быстро подошел к Шун, чтобы отодвинуть ее стул и предложить ей руку. Она с готовностью приняла его руку и очень мило поблагодарила «Ланта». Итак, для нее он Лант, а для меня – писарь Фитц Виджилант. Отец предложил мне руку и, когда я с удивлением на него взглянула, бросил веселый взгляд на молодую пару. Я посмотрела на Риддла, который закатил глаза, но их поведение ему явно нравилось. Меня это совсем не забавляло.
– Думается, мне пора удалиться в свои покои, – негромко проговорила я.
– Все хорошо? – быстро спросил отец с тревогой во взгляде.
– Почти. Просто день был длинный.
– Ладно. Я позже к тебе приду, чтобы пожелать спокойной ночи.
Я кивнула. Это что, было предупреждение, чтобы я была там, где следует? Что ж, буду. К его приходу. Я взяла свечу в шандале, чтобы освещать себе путь.
Леди Шун и писарь Фитц Виджилант даже не заметили, что мы приостановились. Они вышли из столовой и направились к одной из гостиных поуютнее. Не желая смотреть, как они будут сидеть рядом и болтать, я повернула в другую сторону и ушла, ладонью прикрывая пламя свечи.
День и впрямь выдался длинный, но не из-за того, что у меня было много дел. Скорее, безделье и привело к тому, что часы тянулись для меня долго. Я не пошла на конюшни. Спряталась в своем убежище и какое-то время не могла покинуть его, пока отец и Риддл разговаривали. Лишь когда они ушли, мне удалось пробраться по коридору и тайком выйти в кухню. Но я не осмелилась там задержаться, чтобы поглядеть, как Майлд месит тесто или поворачивает вертел. Теперь там всегда была Леа – подметала рассыпанную муку или помешивала кукурузную кашу, медленно кипящую в котелке. Всякий взгляд ее темных глаз был подобен ножу, а если с презрительно поджатых губ слетало какое-нибудь короткое слово, оно было как удар молота по наковальне, к которой меня привязали. Так что я провела почти весь день в одной из оранжерей Пейшенс, со «Сказаниями древней крови» Баджерлока. Каждый раз, когда отец видел меня с этой книгой, он предлагал мне другую, и оттого я верила, что в ней есть нечто такое, о чем, по его мнению, мне читать не следует. Но он ее не отнял. И вот я сидела, сосредоточенно читая страницу за страницей, даже скучные места. Дочитала до самого конца, но так и не поняла, что в этой книге вызвало у отца опасения. Потом я побродила по оранжерее, отщипывая отмершие листья и ветки. Поскольку большинство растений впали в зимнюю спячку, это оказалось не так интересно, как могло бы быть.
Идя по коридору к своей спальне, я замедлила шаг. И, достигнув двери своей старой комнаты, остановилась, бросила осторожный взгляд назад. Никто за мной не следил. Я открыла дверь и скользнула внутрь.
Было темно. В камине не горел огонь. Шторы на окнах были задернуты. Я вошла и позволила двери закрыться за спиной. Я стояла неподвижно, дышала тихонько и ждала, пока глаза привыкнут к темноте. Моя свеча едва ее рассеивала. Я двинулась вперед – медленно, на ощупь. Нашла столбик в углу кровати. Нащупала пустой сундук в изножье. Несколько шагов – и мои руки встретились с холодной каменной кладкой камина.
Дверь в примыкающую комнату для служанки была закрыта, и внезапно это меня испугало. По моей спине пробежали мурашки. Там умерла посланница. Нет-нет, она умерла прямо на моей кровати. И эта кровать теперь у меня за спиной. Мгновение я не могла заставить себя обернуться, а потом, наоборот, почувствовала неодолимое желание посмотреть на кровать. Я понимала, что бояться нечего, но это не помогало. А вдруг есть чего? «Всем известно, что призраки задерживаются лишь там, где человек умер», – не я ли сама сказала это Шун? А посланница умерла здесь. Я медленно повернулась. Мои руки тряслись, пламя свечи дрожало, и от него по всей комнате плясали тени.
Ободранная кровать была пуста. До чего же глупо… Не буду на нее таращиться. Не буду, и все тут. Я снова повернулась к закрытой двери. Собрала всю смелость и подошла к ней. Взялась за ручку. Она была холодная. Холоднее, чем положено? Не задержался ли дух посланницы там, где мы нечаянно бросили ее? Я отодвинула щеколду и открыла тяжелую дверь. Сквозняк из маленькой комнаты едва не погасил пламя моей свечи. Я стояла без движения, пока оно не выровнялось, а потом заглянула внутрь.
Комната казалась еще более пустой, чем когда я видела ее в последний раз. Старая тумба и кувшин остались на прежнем месте. И тяжелая кровать все еще была плотно придвинута к моей потайной двери. Я сказала, обращаясь к духу посланницы:
– Если бы я знала, что ты по-прежнему здесь, то позаботилась бы о тебе лучше. Я думала, ты ушла…
Я не ощутила перемены в клубившейся тьме, но почувствовала себя немного смелей из-за того, что осмелилась обратиться к ней открыто.
