Убийца шута полностью

Я даровал ей сны. Всю долгую и холодную ночь я лежал рядом с ней и мурлыкал. Она была тяжело ранена. Умирала. Она это знала. Ее сны были темны и полны острых углов, лиц тех, кого она подвела. Ей снились твари, прогрызающие ходы в ее внутренностях. Я вошел в ее сны, и в них я был Старшим Котом, таким могучим, что и вообразить трудно. Я догнал и убил всех, кто причинял ей боль. Я закогтил их и выпотрошил. К рассвету, когда холоднее всего, я пообещал, что приведу тебя к ней и ее найдут, она сможет доставить свое послание. Она меня поблагодарила, и я сказал, что мне понравился теплый плащ. Тогда-то она и разрешила его взять, когда ее не станет.

Его история звучала правдиво. Почти до самого конца. Я знала, что он солгал. Он знал, что я знаю, что он солгал. Он лениво улыбнулся, не шевельнув ртом. Что-то изменилось в расположении его ушей, может быть. Он бросал мне вызов: мол, давай, опровергни мою историю. Глубоко в моем сердце Волк-Отец издал низкое рокочущее рычание. Этот кот ему не нравился, но рычание предназначалось скорее для того, чтобы предупредить меня.

– Ладно. Я оставлю плащ здесь на ночь, чтобы ты им пользовался.

Обмен? – уточнил кот.

Ага! Я слегка кивнула:

– И что же у меня есть такого, что пригодится коту?

Он прищурился:

У кота, которому разрешают спать возле очага на кухне, есть корзина с мягкой подстилкой. И травой…

– Кошачья мята. И блохогонка.

Об этом я знала. Моя мама начала эту традицию.

Хочу то же самое. И если увидишь, что кто-то замахнулся на меня метлой, ты должна завопить, зашипеть и шлепнуть его, чтоб впредь неповадно было.

– Это я могу.

И ты будешь приносить мне вкусности. В чистой тарелке. Каждый день.

Он незаметно приблизился. Медленно забрался ко мне на колени и устроился поудобнее.

– Это я тоже могу, – согласилась я.

И когда я пожелаю, чтобы меня погладили, ты будешь гладить. Но только если пожелаю.

Он свернулся черным клубочком у меня на коленях. Поднял переднюю лапу, выпустил длинные и очень острые белые когти и начал их обкусывать и чистить.

– Ладно.

Я очень осторожно положила на него руки. Мои пальцы утонули в блестящей черной шерсти. Он был такой теплый! Я осторожно провела одной рукой по его боку. Нашла два репейника и гнездо колючек. Вычесала пальцами. Кончик его хвоста ожил и приподнялся, чтобы завернуться вокруг моего запястья. Это было совершенно очаровательно. Я положила пальцы ему под подбородок и нежно почесала там. Он вытянул мордочку и меж прищуренными веками появилось еще одно – странное, полупрозрачное. Я переместила руку, чтобы почесать ему уши. Мурлыканье сделалось громче. Глаза превратились в узенькие щели. Некоторое время мы сидели вместе. Потом он медленно перекатился на бок. Я осторожно вычесала репьи из шерсти на брюхе.

И тут он резко, словно атакующая змея, обхватил мою руку передними лапами. Трижды со злобой ударил задними когтями и стрелой улетел во тьму коридора. Почему он так сделал? Ни намека на разгадку, ни тени объяснения. Я прижала кровоточащее запястье к груди и согнулась пополам, молча терпя жгучую боль. Слезы обожгли мои глаза. В сердце моем Отец-Волк согласно проворчал: Кошки – проклятые твари, нельзя им доверять, они болтают со всеми подряд. Надеюсь, ты усвоила урок.

Я усвоила, но не понимала, в чем именно этот урок заключался. Я медленно встала, вдруг забеспокоившись из-за того, сколько времени прошло. Собрала плащ, поспешно сложила. Вернула на полку и накрыла крышкой миску с хлебом. Пронырливый маленький ворюга.

Я кое-чему могла у него научиться.