– Они похожи на отпечатки куриных лап, и имена у них – просто звуки. Как запомнить такую бесполезную ерунду?
Я никогда не видела буквы в таком свете. Но я познала их мамиными глазами еще до рождения и увидела сама, когда однажды вечером сидела у нее на коленях и она мне читала вслух. Задумавшись над словами Персивиранса, я поняла его разочарование. Я попыталась подыскать для него связи.
– Гляди-ка, первая называется так же, как звук в начале имени Ревела, и у нее длинные ноги, совсем как у него. А вторая буква обозначает звук, с которого начинается слово «вода», и у нее вот здесь завитки, похожие на рябь на поверхности ручья.
И так мы назвали не только первые пять, но десять букв. Мы так увлеклись этой новой игрой в буквы, что не заметили, как на нас смотрят другие дети, пока Эльм не издала очень мерзкий смешок. Мы вскинули головы и увидели, как она закатывает глаза, указывая на нас Леа. По коридору к нам шел учитель.
Проходя мимо меня, он весело сказал:
– Вам, леди Би, это без надобности! – и забрал свиток с буквами из моих застывших пальцев.
Не успела я опомниться, как он велел всем пройти в классную комнату. Мы вошли, каждый занял то же самое место, что и вчера. Фитц Виджилант, действуя куда живее, чем накануне, разделил нас на группы, собрав детей-ровесников вместе и дав им восковую дощечку. Меня и Ларкспура он отправил в дальний угол комнаты и дал нам свиток о географии и зерновых, произрастающих в каждом из Шести Герцогств, а также карту, и велел с ней ознакомиться. Он улыбался нам, пока давал указания, и казалось, что улыбка искренняя. Теперь, когда я знала, что его доброжелательность проистекает из страха, мне стало стыдно за нас обоих.
Потом он огляделся по сторонам и спросил:
– А где Таффи? Я не потерплю опозданий!
Дети притихли. Несколько обменялись взглядами, и я вдруг поняла, что меня не посвятили в какой-то секрет. Персивиранс внимательно глядел на свою дощечку, сосредоточенно копируя букву.
– Ну? – спросил писарь Фитц Виджилант. – Кто-нибудь знает, где он?
– Он дома, – сказала Эльм.
Один из мальчиков, что пахли овцами, тихонько проговорил:
– Ему нездоровится. Он сегодня не придет.
И посмотрел на Персивиранса. Разбитые губы юного конюха едва заметно растянулись в улыбке. Казалось, он целиком и полностью сосредоточился на свитке с буквами.
Фитц Виджилант шумно выдохнул через нос. И проговорил так, будто уже устал, хотя день только начинался:
– Дети, мне поручили быть вашим наставником. Я бы с большей охотой посвятил свои дни чему-то другому, но раз уж теперь это мой долг, я буду его выполнять. Похвально, что ваши семьи поступили мудро и прислали вас ко мне. Я отлично осведомлен о том, что кое-кто из вас желал бы оказаться где-то в другом месте. Таффи вчера дал понять, что считает наши уроки пустой тратой времени. Сегодня он притворился больным, чтобы не встречаться со мной. Ну так вот, я не потерплю симулянтов!
Несколько детей обменялись растерянными взглядами, заслышав незнакомое слово, а Персивиранс, не поднимая глаз от своих букв, негромко проговорил:
– Таффи не притворяется.
Все ли слышали удовлетворение в его голосе или я одна? Я пристально смотрела на него, но он так и не поднял головы.
Писарь спросил осуждающим тоном:
– Связан ли твой кулак с тем, что ему сегодня «нездоровится»?
Персивиранс поднял голову и посмотрел писарю в глаза. Я знала, что юный конюх всего на пару лет старше меня, но ответил он совсем по-взрослому:
– Сэр, мой кулак бездействовал до тех пор, пока его рот не произнес ложь о моей сестре. И тогда я сделал то, что должен сделать любой мужчина, когда оскорбляют его семью.
Персивиранс произнес все это, глядя на Фитца Виджиланта, не морщась и не отводя взгляда. Он не чувствовал себя виноватым за содеянное, он знал, что поступил справедливо.
В классной комнате сделалось тихо. Чувства мои смешались. Я даже не знала, что у Персивиранса есть сестра. Наверное, она намного его младше или намного старше, раз не ходит на уроки. А может, его родители не считают, что девочка должна уметь читать и писать. Многие так думали даже в Бакке.
Никто не отвел взгляда, но писарь заговорил первым:
– Давайте вернемся к занятиям.
Персивиранс немедленно опустил глаза к восковой дощечке и снова принялся аккуратно обводить букву. Я тихонько проговорила фразу, которую услышала во сне про молодого бычка:
– Комолый головой мотает грозно, и всем поосторожней надо быть.
