Еда была хороша, наш короткий разлад с Риддлом, похоже, разрешился благополучно, и моя дочь хотела находиться именно там, где была. Трактирная дверь позади нас открывалась и закрывалась, словно кузнечные мехи, накачивающие комнату голодными людьми. Внезапно двумя из них оказались Шун и Фитц Виджилант. Его руки были полны пакетов. Он нагнулся и аккуратно сложил их на полу рядом с нашим столом, а потом оба присоединились к нам, заняв места по краям нашей скамьи.
Шун выпалила на одном дыхании:
– Я нашла зеленые чулки, которые обязательно хочу купить для Зимнего праздника. Мы ведь будем устраивать праздник в Ивовом Лесу, верно? Ну конечно будем, и будут танцы! В городе много менестрелей, и, я уверена, ты можешь нанять кого-то для Ивового Леса. Но сначала, прежде чем мы их разыщем, я должна купить чулки. Уверена: если ты одолжишь мне денег, лорд Чейд все возместит!
Не успел я хотя бы повернуть голову в ее сторону, как с другого конца скамьи Фитц Виджилант прибавил:
– А я нашел восковые дощечки у торговца разными новшествами! Они на петлях, парами, так что ученик может их закрыть и сберечь свою работу. Какая умная идея! У него их немного, но и от такой малости будет польза моим ученикам.
Я с тревогой взглянул на писаря, охваченного рвением. Его душевный настрой и уверенность в себе быстро восстановились. Я был рад, что он больше не робеет так сильно в моем присутствии, но меня слегка потрясла его страсть к ненужным безделицам, почти такая же, как у Шун. Я вспомнил, как сам учился писать. Бумага считалась слишком ценной для самых юных учеников. Я рисовал буквы мокрым пальцем на каменных плитах пола в Большом зале. Иногда мы пользовались обугленными палочками. Я вспомнил чернила, сделанные из сажи. Говорить об этом не стал. Я знал, что многих изумляло то, каким отсталым в те годы был Олений замок, да и все Шесть Герцогств. Изоляция войны и череда королей, вознамерившихся защитить нас от иноземных обычаев, вынуждали нас подчиняться старым традициям. Королева Кетриккен первой познакомила нас с горным образом жизни и стала поощрять не только торговлю товарами из отдаленных краев, но также идеи и изобретения. Я по-прежнему не знал, к лучшему ли эта перемена. Неужто ученикам Ланта и впрямь нужны сдвоенные дощечки, чтобы выучить буквы? Во мне нарастало сопротивление. Потом я вспомнил смятенное бормотание Ревела о том, что я одеваю Би так, как дети одевались сорок лет назад. Может, это я поступаю необдуманно, цепляясь за старое? Может, пришла пора измениться? Надеть на мою маленькую дочь юбки еще до того, как она станет взрослой?
Я посмотрел на Би. Мне она нравилась в своих коротких коричневых туниках и штанишках, к тому же в них можно свободно бегать и кувыркаться. Сейчас она ерзала от скуки, сидя рядом со мной. Я подавил тяжелый вздох и заставил себя сосредоточиться на настоящем.
– Сначала дощечки для учеников, а потом я хочу поглядеть на эти чулки, которые так впечатлили Шун.
Я взял свой кусок хлеба, и Шун разразилась градом доводов в пользу того, почему мне следует сперва заняться тем, что она присмотрела, – начиная от боязни, что лавка закроется или торговец продаст чулки кому-то другому, и заканчивая опасением, что я могу потратить все деньги на дощечки, а на зеленые чулки – и что там еще привлекло ее внимание – ни единой монетки не останется. Меня как будто неустанно обстреливали камешками, потому что Фитц Виджилант заговорил одновременно с ней, уверяя, что дощечки, в общем-то, не особенно важны и я, конечно, должен сперва позаботиться о потребностях леди Шун.
Я твердо проговорил:
– Так и сделаю. Но сначала доем.
– Я не против поесть, – согласилась Шун, довольная своей победой. – Но у них тут есть что-нибудь получше супа и хлеба? Может, яблочный пирог? Курятина?
Я поднял руку, подзывая подавальщика. Он подошел, и Шун принялась безжалостно его расспрашивать о том, что можно поесть в трактире. Она заставила его попросить повара, чтобы тот разогрел холодную птицу из кладовой, и подать ее с пирогом из сушеных яблок. Фитца Виджиланта устроил суп и хлеб. Мальчик упомянул, что скоро из кухонной печи достанут имбирные пряники. Я заказал шесть штук, и он ушел.
– Шесть? – изумленно спросила Шун. – Шесть?
– Часть съедим, часть возьмем с собой. В детстве я их любил больше всего, и, думаю, Би они понравятся не меньше, чем мне.
Я повернулся, чтобы спросить Би, хочет ли она попробовать моих любимых пряников, и обнаружил, что ее нет. Я поднял глаза на Риддла. Он чуть заметно кивнул, указывая на отдаленную часть зала: в той стороне была уборная.
Шун схватила меня за рукав:
– Я забыла попросить, чтоб в сидр добавили специй!
Я поднял руку, подзывая подавальщика обратно. Он втянул голову в плечи, и я заподозрил, что он притворяется, будто не видит меня. Я устало помахал рукой. Мальчик метнулся к другому столу, где шестеро ожидавших мужчин приветствовали его шумными возгласами. Он встал в позу и начал рассказывать про еду. Сидевшие за столом широко ему улыбались.
– Он сейчас занят, – сказал я Шун, оправдывая подавальщика.
– Он меня игнорирует!
