Просто потому, что я был рядом, когда убили несколько человек, просто потому, что оказался рядом…
Ничего они знать не могли, потому что я один мог им все рассказать — показать, — а я не рассказал.
И черт бы меня побрал, если расскажу.
На самом деле… ну, если по логике, а от логики же за просто так не отмахнешься, — в общем, ничего и
Я зацепился за эту мысль и приготовил большой вкусный завтрак. Но пища в горло не лезла. Чертов морфий лишил меня всякого аппетита — как обычно. Я в себя впихнул лишь кусочек тоста и две-три чашки кофе.
Опять поднялся в спальню, закурил сигару и растянулся на кровати. Я… человеку, пережившему то, что пережил я, место в постели.
Где-то без четверти одиннадцать внизу открылась и закрылась дверь, но я не встал. Не вставал я и когда в спальню вошли Хауард Хендрикс и Джефф Пламмер. Курил дальше.
Хауард мне отрывисто кивнул и подтащил жесткий стул к кровати. Джефф уселся чуть поодаль в кресло. Хауарда аж распирало, но он изо всех сил сдерживался. Очень старался. Изо всех сил старался выглядеть сурово и сокрушенно — и чтобы голос не дрожал.
— Лу, — сказал он, — нас… меня не удовлетворяет. События вчерашней ночи — вообще все недавние события, — мне они совсем не нравятся, Лу.
— Ну да, — сказал я, — это вполне естественно. Я вообще не понимаю, как они могут нравиться. Мне они тоже не нравятся.
— Ты меня понял!
— Ну еще бы! Я вас очень хорошо…
— Итак, этот предполагаемый грабитель-насильник… этот бедняга, который и грабитель, и насильник, как ты пытался нас убедить. А нам между тем известно, что он ни то и ни другое! Он рабочий с нефтепровода. И в кармане у него лежала получка. И да, мы знаем, что пьян он не был, потому что незадолго до этого плотно поужинал стейком! У него не было ни малейшей причины заходить в этот дом, поэтому мисс Стэнтон не могла…
— Вы говорите, что его тут не было, Хауард? — спросил я. — Так это ж до крайности легко доказать.
— Ну… в дом он не вламывался, это уж наверняка! Если…
— Почему это? — сказал я. — Если он не грабитель, что ж он делал?
Глаза у Хауарда заискрились.
— Это не важно! Этого давай касаться пока не будем! Но я тебе вот что скажу. Не думай, что отвертишься, — ты ему эти деньги пытался подкинуть и сделать вид, будто…
— Какие деньги? — спросил я. — Мне показалось, вы говорили — у него получка в кармане.
Видите? Вообще не соображает. Иначе б дождался, когда о меченых деньгах заговорю я.
— Те, что ты украл у Элмера Конуэя! Которые взял той ночью, когда убил его и бабу!
— Минутку, минутку, — нахмурился я. — Давайте-ка постепенно. Начнем с бабы. Зачем мне ее убивать?
— Затем… ну… потому что ты убил Элмера и ей надо было заткнуть рот.
— А зачем мне убивать Элмера? Да я его всю жизнь знаю. Если бы мне хотелось ему навредить, случаев выпадало предостаточно.
— Знаешь… — Он вдруг умолк.
— Ну? — недоуменно спросил я. — Зачем мне убивать Элмера, Хауард?
Этого он, само собой, сказать не мог. Честер Конуэй распорядился.
— Все равно ты его убил, — сказал он, весь побагровев. — И ее тоже. И Джонни Паппаса повесил.
— У вас, Хауард, какая-то бессмыслица выходит. — Я покачал головой. — Вы ж сами заставили меня с Джонни пойти поговорить — знали, что он мне нравится, да и я ему нравлюсь. А теперь говорите, что убил.
— Ты вынужден был его убить, чтобы самому прикрыться! Это ты ему дал меченую двадцатку!
— Вот теперь точно бессмыслица, — сказал я. — Давайте разберемся; там не хватало пятисот долларов, так? Вы утверждаете, что я убил Элмера и ту женщину за пятьсот долларов? Вы это хотите сказать, Хауард?
— Я хочу сказать, что… что… черт побери, Джонни даже близко к месту убийств не подходил! Он в это время машину разувал!
— То-очно? — протянул я. — Его кто-нибудь видел, Хауард?
— Да! То есть, ну… э-э…
Вот видите? Шрапнель.
— Хорошо, допустим, Джонни их не убивал, — сказал я. — Вы же знаете, Хауард, мне с самого начала трудно было в это поверить. Я так и говорил. Мне всегда казалось, что он просто испугался и как-то офонарел, поэтому взял да и повесился. Я был его единственным другом, и ему показалось, что я в него как бы не верю больше, вот…
— Другом! Господи!
— Поэтому я смекаю, что он все-таки этого не делал. Бедняжку Эми убили примерно так же, как и ту женщину. А у этого человека… сами говорите, у него оказалась крупная сумма из пропавших денег. Пятьсот долларов для такого человека — это много, а раз два убийства между собой похожи…
Я нарочно не договорил и улыбнулся ему; рот у него открылся и снова захлопнулся.
Шрапнель. И больше ничего.
— Ты уже все расчислил, правда? — тихо спросил он. — Четыре… пять убийств. Шесть, считая беднягу Боба Мейплза, который все на тебя поставил, — а ты сидишь тут, толкуешь и улыбаешься. Тебя это ничуть не волнует. Как ты можешь, Форд? Как?..
Я пожал плечами:
— Кому-то же надо не терять голову, а вы, похоже, на это не способны. У вас еще есть вопросы, Хауард?
