Сохранить себя, – удивилась Наир, – За чем, что в ней такого, что еще стоило бы хранить и оберегать? Каждый из этих людей однажды принес дракону свою боль, но у нее нет даже этого – она спокойна и холодна. Даже страх ее – не мелочное ли проявление животного стремления выжить? Нет, она совсем не хочет хранить себя, убедилась Наир. И то что она осознала это лишь утвердило ее в своей правоте.
Наир измучилась неизвестностью, – а именно это страшит больше всего. Она тщательно взвесила все за и против, и отправилась искать дракона. Почему нет?
Многим мужчинам нравится, когда женщина смела. В конце концов, ее мог купить какой-нибудь жирный старый извращенец, а дракон даже хорош собой. Так пусть неизбежное случиться скорее…
Скай лежал в траве, закинув над головой руки, и казался спящим. Некоторое время Наир позволила себе просто смотреть на него, как он смотрел на нее, когда спала она. Да, он был хорош собой – дикой, пугающей, завораживающей красотой.
Извержение вулкана, ревущая волна цунами, сход лавины – это тоже красиво… Если они не сметают тебя.
Наир распустила пояс и разомкнула аграфы на плечах – свободное платье неслышно скользнуло вниз. Ветерок тут же принялся трогать ее обнаженное тело прохладными руками. Наир переступила через ткань и, опустившись рядом, потянулась к груди дракона…
Она не успела даже коснуться его, – на запястье сомкнулся стальной браслет.
– Чего ты хочешь, девочка? – спросил Скай.
Этот вопрос показался Наир необыкновенно глупым – трудно придумать более красноречивую ситуацию. А зря! Пора бы было уже понять, что драконы, тем более Хранитель, глупых вопросов не задают.
– Тебя, – с вызовом ответила она.
– Ты лжешь, девочка, – тем же тоном проговорил дракон, все еще не открывая глаз.
– Нет! Я хочу тебя.
– Тогда ты лжешь себе. А это проще и приятнее, чем лгать кому-то другому. И страшнее.
– Да что ты знаешь о страхе?! – Наир вскочила.
Захоти он удержать ее, она бы не вырвалась, но дракон отпустил ее руку, и поднял веки, обращая взгляд на разъяренную девушку.
– Все, – спокойно ответил он, и Наир в который раз растерялась.
Скай отвернулся, словно потеряв к ней всякий интерес, и оскорбленная его пренебрежением Наир выпалила:
– Я же принадлежу тебе, так возьми меня!
Дракон не счел нужным отреагировать на этот выкрик. Наир утратила остатки соображения и осторожности.
– А может, ты уже больше не можешь?! Только смотреть?! Может ты уже не мужчина?!
Дракон оказался на ногах, и Наир дернулась, на мгновение решив что сейчас он либо просто убьет ее, либо… – ну, не сразу… Но Скай явно намеревался как всегда уйти, видимо сочтя недостойным отвечать на такое, и связываться с неразумной женщиной.
– Знаешь ли ты, о чем просишь? И чего вообще хочешь? – все же заметил он напоследок, словно бы ни к кому конкретно не обращаясь.
Будь ты проклят! Наир разом остыла, понемногу соображая, что творит она действительно что-то совершенно глупое. О чем он? О том, что любовь дракона, говорят, мало кто выдерживает? О том, что она пришла к нему не из любви, и даже не из-за вожделения? О том, что ни в том, ни в другом она совсем ничего не понимает? О том, что не понимает самое себя?
– Я уже ничего не знаю! – тихо признала она, и дракон обернулся, задумчиво взглянув на нее.
То, что Наир раз за разом выдерживала его взгляд, не было ее заслугой – она просто не могла оторваться от него. Это было одновременно мучительно и восхитительно – она жаждала освобождения от мощи этого взгляда, и испытывала почти физическую боль, когда он в самом деле обрывался. Наир рассеяно потерла запястье, – дракон был прав, она не знала, чего хотела. Сомкни Скай пальцы чуть сильнее, и он сломал бы ей кость. Его ладонь была такой жесткой, что оставила на коже царапины. Не говоря уже о когтях… Эти руки не были созданы для ласк.
Возможно ли, что он, зная о своей силе, просто щадит ее? Но если он купил ее не для удовольствий – тогда за чем?
– Скай, почему ты купил меня? – Наир не торопилась ни одеваться, ни идти вслед за ним.
– Я видел тебя во сне.
Впервые Наир испугалась по-настоящему: то есть она испугалась и поняла, что раньше боялась как бы не до конца.
– Ты видишь вещие сны? – севшим голосом спросила она.
А почему собственно нет? Он же дракон. Он – Хранитель…
– Я вижу сны, – отозвался дракон, и добавил, как само собой разумеющееся, – И иногда разрешаю им становиться явью.
И это у них не как у людей! Даже сны им подчиняются!
– И о чем был твой сон? – Наир уже смирилась, что опять не поймет ответа.
– О цветах.
А потом он опять ушел. Совсем.
Сидя на своей великолепной постели в роскошных покоях в совершенной безопасности, больше всего Наир хотелось заплакать от отчаяния, как потерявшемуся ребенку.
Удивительно. Удивительно на сколько же это удивительно – чувствовать себя удивленным.
А я был удивлен.
Ибо это дитя сумело задать удивительно точный вопрос: неужели я способен только смотреть…
Равнодушно внимать, по привычке подчиняя окружающее и самое себя властной воле…
Но желать?…
Помню ли я каково это…
