Я замер на месте, сообразив, что искать мне его уже собственно не зачем: бывало, не редко драконы проявляли интерес к обычным женщинам, вот только лишь в сказках похищенные драконом девицы возвращались домой целыми и невредимыми в седле могучего и прекрасного спасителя. Однажды я видел женщину, которую "одарил" своим вниманием проходящий мимо дракон: она выглядела так, словно ее пропустили сквозь строй. Даже если списать половину всех жутеньких историй на вымысел и преувеличение, все равно: спешить мне скорее всего уже некуда!
И оба торговца были в этом тоже уверены. Мне захотелось вернуться и поджечь их лавку: мразь, способную нажиться, продав девушку на верную смерть, должно уничтожать… Винд прав, не бывает рабов-драконов и не бывает драконов, торгующих рабами! Поэтому они пользуются нами, как домашней скотиной, и убивают так же равнодушно, как хозяйка сворачивает голову курице… Своеобразная мораль, как и все у них! Чертовы твари!
Дьявол!!! Осознание того, что Наир мертва навалилось так же неотвратимо, как если бы я похоронил ее своими руками…
– Тайрен, – собственное имя ожгло, как удар хлыстом, и мне не надо было гадать, кто мог окликнуть меня.
Я стоял посреди ряда и смотрел, как он приближается сквозь раздающуюся перед ним толпу: такой уверенный, сильный – хозяин…
Дракон.
Такой же, как и тот, кто обесчестил и убил мою сестру… Просто так, по праву силы.
Все они одинаковы! И Винд, взбреди ему такая блажь, – тоже не постесняется овладеть любой понравившейся ему девчонкой, – не важно рабыней или свободной, не задумываясь, что будет с ней дальше. Потому что мы для них – добыча! Кролики в садке.
Я вдруг подумал, понятно почему простой люд против драконов не идет – никому не хочется быть тем первым, которому вспорют брюхо или порвут горло. Тем более, что драконы – не мытари, налогов не собирают, а завернет он к тебе или нет, чего потребует – это уж как кость ляжет. А уж если к соседу – вдвойне радость!
Драконы даже от части принимали правила игры: в чужих угодьях за себя платили…
А вот почему с драконами мирятся правители – от консулов Реммия, до восточных князей и царей? Хотя… вроде как кто-то уже пробовал разорять драконьи гнезда: их и найти проще, чем вечно кочующих драконов, и там же самки, детеныши… Так вот, тогда драконы вырезали врагов не то что до тележной оси – пепла не оставили!
Нет, это даже по-человечески понять можно: месть дело святое…
Я понял, что точно знаю, что буду делать…
– Нашел сестру? – точно так же как и раньше Винд проигнорировал мой натужный поклон.
– Нет.
– Почему? – полюбопытствовал он.
– Она погибла.
Ни каких соболезнований, ни какого сочувствия – кто-то назовет это бездушием, кто-то честностью.
– И куда ты теперь?
– В горы, – интересно, что бы он сделал, если бы знал, что я хочу убить еще одного из его собратьев…
– Опять на Кельдерг? – Винд как-то странно склонил голову.
А вот теперь осторожно, – хотя говорят, что им нужно смотреть человеку в глаза, что бы дракон смог прочесть твои мысли…
– Нет.
– Бывай, – Винд кивнул и двинулся дальше по своим делам.
Мне до смерти хотелось хотя бы плюнуть ему в след.
Я пропустил тот момент, как это случилось, и страшно удивился, когда при попытке подозвать трактирщика, едва не уткнулся носом в пыльные сапоги, возложенные на край стола. К этому времени я уже порядком нагрузился, даже не попытавшись бороться с первым побуждением таким простым способом заглушить образовавшуюся внутри пустоту. Меня больше не ограничивала необходимость торопиться и экономить деньги, и я в зародыше залил всякие позывы к размышлениям о цели своего дальнейшего существования и возможные сожаления о жизни в целом и отдельных ее превратностях. О том чего уже никогда не будет и чего уже не вернуть…
Так, кажется я отвлекся… А ведь к сапогам прилагались ноги и их хорошо знакомый мне обладатель.
Винд.
Задумчиво и серьезно наблюдающий за моими потугами сфокусировать на нем взгляд.
– Что ты делаешь, Тайрен? – как-то особенно произнес он: почти мягко.
– Пью… – к моему стыду это прозвучало как у школьника, застигнутого на месте преступления грозным наставником.
Кивок у Винда вышел в той же тональности.
– Один, – подытожил дракон.
– Один, – подтвердил я, не понимая куда он клонит.
Винд рассматривал меня так внимательно, что я забеспокоился даже в этом блаженно-наплевательском состоянии. Неожиданно дракон усмехнулся уголком губ:
– Вы так боитесь… – он обращался скорее к себе, чем ко мне, и мне показалось, что его тон слегка отдает горечью, – Даже ты смотришь мне в глаза только напившись до изумления…
Я вытаращился на него действительно в изумлении, и дело было не в количестве выпитого.
– Я не боюсь! – это было все, на что меня хватило: мысли скакали как черти и ловко уворачивались, когда я пытался поймать за хвост хоть одну.
– Во всяком случае не на столько, что бы не идти в горы. Что бы убить дракона.
Протрезвление было мгновенным.
