Анна покинула охранное заклинание, которое наложил вокруг ее капсулы Лиам, подошла к двери. Несколько секунд нерешительно крутила ручку, потом глубоко вдохнула и распахнула дверь. Сильный горячий ветер подхватил ее распушенные волосы и полы домашнего платья, начал трепать их, словно озлобленный пес. Комната обрывалась сразу за книжным шкафом, щерилась покореженной, оплавленной плитой.
Мир за пределами комнаты горел, уносился в низкое темное небо удушливым дымом. Анна закашлялась и через силу сделала несколько шагов вперед. На секунду ей показалось, что между диваном и столиком торчат босые детские ножки, и Анна зажмурилась, делая следующий шаг. Она не должна смотреть, не должна. Этого мира больше нет. Ей просто нужно уйти.
Но у самого края Анна не выдержала, развернулась и посмотрела на то, что боялась увидеть больше всего на свете. Девочка сидела на полу, в уголке между диваном и столиком, опустив голову. Длинные темные волосы полностью закрывали ее лицо. Маленький мальчик лежал ничком, кажется, сестра до последнего пыталась подтащить его поближе, укрыть.
Анна захлебнулась слезами. Размазала их рукавом платья, завыла в голос. Ничего, ничего. Скоро они опять будут вместе. Надо только…
Она сложила руки на груди и сделала шаг назад, падая в огненную пропасть.
Последний круг закончился внезапно. Панель подсветила зеленым все свои значки и погасла, в воздухе повисла надпись: "Следуйте на финальную локацию". Основным направлением тут всегда являлся дворец, но в густом тумане было невозможно понять, в какой стороне он находится, и Шун растерянно заозирался по сторонам. Он сделал несколько шагов наугад, прямо по курсу появились две объемные стрелки, указывающие чуть левее, туда, где начиналась полоса голых корявеньких деревьев. Шун послушно забрал влево. Минут через десять он различил меж стволов пятно теплого света. Барьер находился прямо посреди мертвого леса, и Шуну показалось, что ветви со стороны барьера выглядят оплавленными.
Он светил так ярко, что слепил глаза. Шун щурился, пытаясь рассмотреть мельтешащие символы, но не выдержал и отвернулся, смахивая выступившие от напряжения слезы. Тогда то он и заметил позади себя имбу. Тот стоял молча и неподвижно, подперев плечом один из стволов, и наблюдал за соперником.
— Выглядишь отвратительно.
— В курсе, — осторожно ответил Шун, не зная, чего ожидать.
Он пригляделся внимательнее и понял, что лицо у Тони действительно очень знакомое, даже не чертами, а своей надменностью. А особенно этот взгляд… какой-то рассеянный, направленный сквозь, словно имбе было сложно фокусировать его на собеседнике.
— Так ради чего ты здесь? — Тони сложил руки на груди. — М?
— Чтобы победить, — отчеканил Шун, не задумываясь.
— И кого же? Меня? Пса? Кому и что ты доказываешь?
Шун не ответил. Имба покачал головой и подошел ближе. Теперь было хорошо видно, что костюм у него абсолютно чистый, как и лицо, как и оголенные части рук. Шун злорадно подумал, что бой имбы выглядел не так уж и зрелищно.
— У тебя была такая простая миссия, но ты проваливал ее раз за разом, раз за разом… А теперь и вовсе решил посамовольничать. Они ведь не знают, да? — Шун снова промолчал. — Ты хоть понимаешь, к чему могут привести твои действия?
Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом имба шагнул к барьеру, у самого его края обернулся, добавил негромко:
— Но мне-то без разницы, если честно. Я уже говорил, что из них довольно дерьмовые друзья. Так что… делай, как хочешь. — Он натянуто улыбнулся. — Совет нужен?
— Было бы неплохо, — все так же настороженно кивнул Шун.
— Считай.
— …что?
— Пока я буду идти. Пригодится.
И Тони шагнул в золотое сияние. Барьер зашипел, словно монстр, охраняющий свое логово, снопы искр полетели в разные стороны, Шун отпрянул и инстинктивно прикрыл глаза рукой, тихо сказав:
— Один. Два. Три. — Прищурился, посмотрел вслед имбе. — Четыре…
Сияние еще долго шипело и шло рябью. Пока, наконец, не размыло в своем чреве темное пятно чужака, посмевшего ступить на священную территорию.
— … двадцать один, двадцать два, двадцать три, — досчитал Шун.
Он прошелся вдоль барьера, собираясь с духом, остановился и сунул в сияние руку. Снова послышались шипение и треск. Удивительно, но никаких болезненных ощущений не было, только приятное тепло. И казалось, что сияние взаимодействует не с кожей, а с какой-то невидимой субстанцией, что обволакивает его ладонь, словно перчатка.
— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь.
Это был его предел. Тепло медленно превратилось в невыносимый жар, а когда Шун выдернул руку из барьера, от покрасневшей кожи даже шел едва заметный дым. Или пар.
Он попробовал еще несколько раз, но не продержался дольше семи секунд. Мда… хреново… Видимо, именно так Цитадель и отсеивает игроков. Те, что не получили от нее силу, возвращаются именно отсюда, так ведь? Если вообще возвращаются.
