— Сейчас все пройдет, господин, — тихо сказал ему на ухо Кааль. — Потерпите еще немного.
"С чего я вообще взял, что от прежнего Кааля что-то осталось? — панически забилось в голове. — Господи! Пожалуйста! Пусть все это прекратится!"
Надо проснуться, ему надо проснуться! Давай же!
Если у него действительно так много силы, пусть он проснется!
Огненный обруч сдавил голову сильнее, так, что даже не вздохнуть толком, раскаленная волна прошлась по спинному мозгу, выжигая нервные окончания. Чудище в вышине удивленно ахнуло, пытаясь удержать Шуна в своих невидимых лапах.
Хааа…
Он протяжно выдохнул, чувствуя, как боль постепенно отпускает голову, а чужие голоса замолкают. Потом понял, что лежит, и открыл глаза.
Просторная светлая комната виднелась сквозь что-то прозрачное, Шун резко сел и ударился лбом.
— Ай!
Где это он? Что происходит?
Воспоминания медленно заполняли его, проясняя картинку. Точно, он в Агентстве. Это капсула для полного погружения. Он…
Дверь отошла в сторону, в комнату ворвалось несколько вооруженных человек. Короткие автоматические пистолеты были направлены на капсулу. Что за чертовщина?
Следом вошел статный мужчина в костюме федерала, на левом виске его виднелась большая шишка. Асвальд! Это что, какие-то новые методы предосторожности? Что-то случилось?
Капсула открылась, Асвальд подошел ближе, заложил руки за спину и негромко сказал:
— Дайте ему пару минут, чтобы очухался. А потом отведите в камеру.
Шун никогда не умел толком собирать паззлы. Да и не любил, если быть совсем уж честным. Не было у него способности видеть картинку в целом, и особой усидчивостью он тоже не отличался. Его хватало лишь на то, чтобы загореться, обложиться кусочками, все их перевернуть и тщательно отсортировать. Ну, может быть, еще выложить рамочку да отдельные, самые очевидные фрагменты… Но сейчас даже этого умения хватало, чтобы собрать в уме совершенно безрадостную картинку.
С одной стороны, он теперь точно знал, что Миро и Агентство виновны в смерти его сестры, а значит, они ответственны за то, что когда-то его жизнь пошла под откос. Они хладнокровно использовали его в своих интересах, а теперь еще и упекли под стражу, даже не удосужившись хоть как-то это объяснить. Действительно, так себе друзья…
С другой стороны, господина Новака никто не похищал и не прятал, он спрятался сам, по собственному желанию. Потому что именно он и был Нулевым Королем. И вряд ли об этом знали в Агентстве или Комиссии. А еще начинался какой-то переход. И в этот переход его, Шуна, хотели встроить, как последнюю деталь.
Но ведь не встроили же?
Камера, в которую его привели, имела в длину и ширину метра по три и была оснащена всем необходимым. Кровать, застеленная сравнительно толстым матрасом, узким одеялом и маленькой подушкой. Металлический литой стол, такой же стул, оба прикручены к полу. Умывальник и унитаз за высокой ширмой. Шкаф с книгами, в основном — классика. Жаль только, что окна тут не было, да оно и понятно — этажи же подземные.
Дверь тоже была металлической, старого образца, с небольшим отсеком для передачек. Камер слежения Шун не нашел, хотя от нечего делать обследовал все углы и перетряс книги. От Сети его отключили, как только извлекли из капсулы, так что, наигравшись в познавателя, Шун стащил с кровати одеяло, расстелил его и сел, откинувшись спиной на стену. Он не чувствовал голода или жажды, но тело двигалось неохотно, словно после долгой болезни. Видимо, сказывался тот факт, что последние несколько недель Шун провел в лежачем положении.
Бурная деятельность позволила немного отвлечься от хаотичных мыслей и успокоиться. Вмонтированные в потолок широкие лампы светили тускло и тепло, дополнительно расслабляя. Шершавая поверхность стены приятно холодила спину сквозь чистую футболку, которую Шуну выдали взамен старой, пропахшей потом. Сейчас бы еще душ принять и штаны сменить… Шун подтянул колени к груди, положил на них руки и принялся увлеченно расковыривать на указательном пальце заусенец.
Итак, к чему же он, в конечном счете, пришел? Та правда, что обещал поведать ему Пес в глубинах Цитадели, оказалась малоприятной. И как он тогда заявил? "Я тот, кто может причинить вам самую сильную боль?" Ха-ха! Лучше и не скажешь! Не злейший враг, не лучший друг, не возлюбленный. А тот, кто знает истинное положение вещей.
И еще кое-что…
"Жду не дождусь, когда ты снова станешь моим". Если Стальной Пес был важной частью роя, то и эта его фраза обретала вполне конкретный смысл. Шуна ждали, как своего, как завершающее звено. Возможно, он являлся неким сосудом роя и единственный мог вместить в себя большое количество чужой силы. И с помощью этой силы запустить какой-то процесс.
Так он… Он был злодеем с самого начала?
Кто-то ловко придумал, как упрятать его на самом видном месте, как заставить федералов привести его, Шуна, в Игру в нужный момент. И это ощущение…
Шун вздохнул, уставившись на ярко красную каплю возле ногтя. Он так глубоко задумался, что расковырял свой палец до крови. Да. Ощущение.
