В это время калитка снова скрипнула. Молодые люди обернулись на звук – это был Пётр Сергеевич Бельский, отец Кристины и тесть Эрнста.
– Привет, молодёжь! Чем занимаемся на новом месте? – бодро поприветствовал их Пётр Сергеевич и, увидев вокруг Эрнста кучу поленьев, добавил: – Сегодня я разговаривал с главой нашей администрации о проведении к вам газовой ветки.
– И что же вы узнали? Нам проведут газ? – спросил его Эрнст.
– Возможно это только к зиме, но, само собой, эти услуги не бесплатны, – ответил тесть Эрнсту. – Я вам займу на первое время, пока вы ещё не обустроились, а там вы сами должны тянуть свой семейный бюджет, советом всегда рад помочь, – добавил Бельский-старший. – В конце концов, я же не могу допустить, чтобы мой пока единственный внук замерзал в нашей зимней стуже.
После этих новостей все трое вошли в дом, и Эрнст свалил перед большой печкой кучу свеженаколотых дров.
– Ты пока не прекращай свои заготовки на зиму, ведь ты знаешь, как у нас дела делаются – обещать можно всё быстро, но пока дело дойдёт до реального воплощения в жизнь, неизвестно сколько это продлиться. В крайнем случае я куплю вам машину угля, если с газом к зиме не выйдет, – произнёс Бельский-старший и устало сел за кухонный стол.
В доме пахло свежим лаком и деревом – следы недавно проведённого здесь ремонта. Пётр Сергеевич осмотрелся по сторонам и остался удовлетворённым делом рук своих. Теперь здесь можно было жить, а с газовым отоплением этот дом не уступал бы и комфортному городскому жилью, благо весь санузел находился также в доме.
– Пап, ты останешься с нами на завтрак? – спросила его дочь, растапливая печь и ставя на неё чайник.
– С удовольствием! – ответил тесть и принялся ждать свистка чайника, пока дочь накрывала на стол.
Перед Петром Сергеевичем появились хлеб, масло, варенье. Оставалось только сварить каши полугодовалому Саше. Кристина вся раскраснелась от своих домашних забот, пока Эрнст отправился в спальню за сыном. Там он достал его из кроватки, подарка матери, Киры Карловны, и пошёл с ним умываться. Вода была уже подогрета до нужной температуры, и ребёнок не кричал и не плакал от холода. После того как Эрнст умыл сына и надел на него свежее бельё вся семья уселась за стол на уже жарко натопленной кухне.
Кристины принялась с ложечки кормить сына, а Пётр Сергеевич предложил Эрнсту выпить чего покрепче. Эрнст уже знал о повадках тестя и всегда держал в доме наготове бутылку водки. Вместе они чокнулись и выпили по первой. После короткого завтрака последовала и вторая рюмка. В голове Эрнста зашумело и по животу разлилось нежное тепло. Он осмотрел слегка пьяным взглядом свою семью и ему вспомнился его Ленин, который говорил ему когда-то о «желудках».
«Вот оно значит каково жить как „желудок“», – пьяно подумал Эрнст и снова потянулся к бутылке – ему хотелось опрокинуть третью рюмку для ровного счёта. Но тут вмешалась Кристина и убрала ёмкость с алкоголем обратно в шкаф.
– Ничего, брат, привыкай, женщины – они и есть женщины!
Эти слова тестя резанули Эрнсту ухо. Ему вдруг стало омерзительно за себя, и за свою жизнь. Ему стало стыдно перед когда-то увиденным призраком Ленина за то, что он стал «желудком». Он не простит себе этого никогда! – пьяно думал он всё сильнее озлобляясь. Не в силах больше сдержать свои эмоции Эрнст снова отправился во двор колоть дрова, чтобы как-то дать выход своей злобе и ненависти на свою постылую жизнь.
– Что это с ним? – спросил недоумённо Пётр Сергеевич дочь, наблюдая за сокрушительными ударами Эрнста топором по поленьям во дворе.
– Не обращай внимания, пап, просто у него много энергии, – спокойно ответила Кристина и понесла накормленного сына обратно в кроватку.
– Ну я, пожалуй, пойду, – направляясь к порогу произнёс отец Кристины. – Ты заходи к нам почаще, мать будет рада, не забывай нас! – произнёс он на пороге и плотно закрыл за собой дверь, когда покинул помещение дома Кристины.
Крис подошла к окну и проводила отца взглядом. Когда он ушёл, закрыв за собой калитку, она принялась наблюдать за своим мужем, который всё также яростно колол дрова. Ей вдруг стало страшно. Ей вдруг почудилось, что Эрнст потому так яростно машет топором, что представляет на месте поленьев головы людей, но чьи? Встревоженная такой яростью мужа она отошла от окна и принялась себя успокаивать.
«Ничего, скоро начнём работать, а там и всё войдёт в своё русло», – думала Кристина и принялась шурудить угли в печке. Ей показалось, что в доме стало прохладнее…
С первого ноября Эрнст и Кристина уже начали свою работу в местной школе. Эрнст с первых же дней возненавидел своих учеников – этих прыщавых балбесов, которые не могли понять даже третьего закона Ньютона. Но он держал себя в руках и скрывал свои эмоции. С первых же дней своей работы он понял, что его мечты о спокойной и тихой деревенской жизни, оказались полной иллюзией и вздором. В его душе кипели страсти. Но он подавлял их, пытаясь настроить себя на миролюбивый лад.
