Детектив Дж. К. Стивенсон: И кто же был самым большим лжецом среди них?
Х. Влади: Маргарет, полагаю. Хозяйка.
– Маргарет, мне очень жаль, мне и в голову не могло прийти, что он поедет за мной сюда, – выпалила я самым извиняющимся тоном.
Она подняла руку, жестом предлагая мне замолчать, но лицо ее осталось непроницаемым.
Извилистая гостиная завершалась резким поворотом в относительно небольшую, отгороженную от остального пространства комнату, с книжными стенами, кушеткой с изогнутой спинкой и парой кресел. Хотя двери у этого закоулка не было, архитектура его была продумана настолько, что из дома или с океана не доносилось практически ни звука.
Маргарет сидела в кресле с высокой спинкой, раскрывающейся веером за ее головой, как огромный королевский воротник. Мне же предложили кушетку: с одной стороны, самое просторное место, с другой – конечно, я не могла на ней разлечься, а ее хрупкая и короткая спинка была исключительно декоративной, так что откинуться на нее не представлялось возможным. В итоге я сидела слева от нее на этой скамье позора, пока она восседала боком напротив, как королева червей.
За прошедшие полчаса я успела раскидать самые необходимые вещи в своей комнате, крохотной, но вместившей все необходимое. Устроить в ней прием было бы невозможно, но переночевать с комфортом – вполне. Почти все пространство занимала огромная двуспальная кровать. Как сказала Агата, практически все спальни были такими же – маленькими, но с собственными ванными, плазменными телевизорами напротив больших кроватей и пушистыми ковриками на полу.
Окно моей комнаты выходило на океан. И хотя в это время дня он еще был залит ярким солнцем, его толщина явственно отдавала ледяным холодом. Мне захотелось переодеться во что-то пушистое и теплое, и я с удовольствием достала один из моих любимых безразмерных свитеров.
Еще больше, чем прохлада за окном, меня морозило от взгляда Маргарет после появления Джей Си. Мы оба могли клясться в отсутствии сговора хоть до второго пришествия, но по ее лицу было ясно, что она не видела другого варианта, кроме моего продуманного плана, по которому Джей Си приехал сюда. Зачем? Не уверена, что она смогла бы ответить на этот вопрос, поэтому мне хотелось как можно скорее внести в это дело ясность. Мое положение и без того было двусмысленным, теперь же весы качнулись в сторону очевидного негатива.
Разрешить все спорные вопросы до прихода Хелены Влади, как я планировала, не получилось: она явилась без опоздания. Для нее было приготовлено свое кресло, но в отличие от яркого, цвета фуксии, трона нашей королевы, ей досталось спокойное и строгое, цвета приглушенной морской волны. Они сидели напротив друг друга, а я, как зритель или скорее случайный прохожий у витрины, держала спину из последних сил немного в стороне от них.
Обе почти зеркально отражали позы друг друга: удобно устроились в креслах, опершись одной рукой на подлокотник, а вторую свободно свесив. Маргарет уточнила, не требуется ли что-нибудь принести, спросила разрешения записывать разговор на диктофон и камеру Билла, которая стояла в углу. Она уточнила, что ничто не будет обнародовано без согласования с участниками беседы.
Мое присутствие никак не комментировали, я словно не существовала, хоть самой себе казалась огромной и неуместной.
– Ну что ж, – Маргарет беззвучно хлопнула в ладоши с очаровательной улыбкой, – давайте начнем?
Влади коротко кивнула.
– Прежде всего расскажите немного о себе, – попросила ее хозяйка.
– Это зачем? – Влади моментально ощетинилась и стала еще больше похожа на соболя на охоте.
– Мне будет проще понять и выстроить логику персонажа. Конечно, я могу все придумать самостоятельно, но зачем это делать, если есть такой роскошный прототип.
Маргарет протянула обе руки в направлении Хелены, а я подумала, что точно видела тот же жест у Билла. Любопытно, кто из них позаимствовал его у другого. Не удивлюсь, если Маргарет утащила это вместе со всем остальным из жизни бывшего мужа.
Влади без энтузиазма приняла новость о необходимости откровенничать, но рассказала в обрывистых, как телеграммные строки, предложениях, что родилась в семье эмигрантов из Восточной Европы, в многодетной семье, где была единственной дочерью. Ее родственники уже несколько поколений служили в полиции, но она стала и первой женщиной, выбравшей этот путь, и единственной из всех, кто добился должности детектива. Видно было, что за свою жизнь миниатюрная Хелена не раз сталкивалась со стереотипами, но проступающие через рукава и штанины мышцы говорили о регулярных занятиях по накачиванию мускулов, а плотно сжатые губы – об эмоциональной толстокожести. Сложно было представить ее в романтических отношениях или, например, в свадебном платье. Тем не менее, чем дольше я смотрела на нее, тем более привлекательной она казалась. Возможно, то, что она говорила о себе, то, что она преодолела и чего добилась, заставляло меня видеть ее суровую внешность в более выгодном свете.