Все становится на прежние рельсы. Хотя на самом деле все становится на новые. Теперь мне нужно заново создавать свое имя. Словно ничего не было, словно я только что пришел в компанию и сразу стал ее владельцем. С этой точки зрения меня не знают. Но теперь узнают.
Я не планирую стать новой версией отца, как и не собираюсь быть его полной противоположностью. Но, конечно, он невидимой тучей завис над всеми нами, будто никуда не делся.
Похоронная церемония была слишком помпезной на мой взгляд, но, кажется, иначе просто нельзя. Вся его жизнь вела к таким похоронам, на которых неблизких людей больше, чем близких. Были ли в его жизни действительно близкие люди? А в моей? Я всегда считал близким его, но, кажется, сильно заблуждался, а точнее – обманывал себя.
Интересно было наблюдать за тем, как люди начали на меня смотреть. В первые дни все метались между соболезнованиями и ужасом. Меня стали бояться. Я стал для них тем человеком, который способен на все. Интересно, об отце они думали так же? На похоронах же ситуация изменилась. Ее изменили журналисты. Ее изменили полицейские. Сознательно или нет, ее изменил я сам. Все эти дни мой образ демонизировали, как могли, а я ничего с этим не делал.
Можно было бы спрятаться в моей крепости одиночества, которой стал теперь наш семейный дом. Открывать только полиции. Скрывать свое лицо за темными очками и шляпой, как шпион из комедийного фильма. Но я не стал всего этого делать. Потому что и он не стал бы. Он вынес бы все достойно. И я вынесу.
Сейчас уже практически нет никаких сомнений в том, что это несчастный случай. И я себя убеждаю в этом каждый день. Говорю себе, что никак не мог на это повлиять, что это стечение обстоятельств, совпадение, карма в конце концов. Говорю себе, что я к этому не причастен. Я не виноват.
Но часть меня, большая часть, когда я остаюсь наедине с собой, заявляет, что я нечестен в попытках выставить себя невиновным по крайней мере в собственных глазах.
