Влади запретила нам покидать первый этаж, и мы слонялись между кухней, столовой и гостиной, как животные в вольере. Мне казалось и, видимо, все остальные считали так же, что разговор Влади с каждым из нас автоматически прояснит ситуацию и она собрала нас всех в столовой, чтобы сделать громкое заявление, как Эркюль Пуаро, переводящий подозрения с одного из нас на другого, пока дело не дойдет до убийцы. Но то, что она только призвала всех стать еще более откровенными, чем наедине, вызвало и разочарование, и серьезное беспокойство, ведь пятеро из нас все еще оставались рядом с убийцей, который, не моргнув глазом, заколол человека и спустился, чтобы выпить шампанского.
Мы с Джей Си держались вместе. После нашего разговора до появления в столовой Агаты, мне стало стыдно за мои ранние мимолетные, но абсолютно настоящие подозрения. Остальные же держались обособленно, иногда бросая в нашу сторону настороженные взгляды, каждый из своего угла: вероятно, мы с Джей Си вполне походили на коалицию убийц, прикрывающих друг друга и не стесняющихся своей связи. Мне хотелось продолжить разговор с Джей Си наедине, но каждый раз, когда мы давали друг другу знак выйти в другую комнату, кто-то обязательно увязывался за нами.
В конце концов все мы оказались в гостиной. Чтобы занять себя хоть чем-то, пока ситуация за окном не изменилась, мы с Агатой решили прибрать последствия нашей вечеринки, но Влади попросила пока ничего не менять, хотя и неясно было, какие улики мы могли бы уничтожить, учитывая, что Маргарет ушла почти в самом начале.
Джей Си и Николас принесли с кухни несколько бутылок воды и крекеры, которые были упакованы и не вызвали ни у кого приступа паранойи, в большей или меньшей степени блуждающей в голове каждого из нас. Мы хрустели печеньем, рассевшись в разномастных креслах, и старались не смотреть друг другу в глаза.
– Я думаю, – внезапно, но тихо и немного волнуясь начал Билл, – нам нужно быть честными друг с другом.
– Что ты имеешь в виду? – несколько скептически отозвалась Агата из своего низкого кресла с загнутыми внутрь боковинами спинки, так что оно больше напоминало накинутый на нее горбообразный плащ.
– Думаю, нам надо всем признаться, – продолжил он.
Все мы смотрели на него с опаской, кроме Влади: ее это определенно заинтересовало.
– Если вам есть в чем признаться, это давно стоило сделать, – высказался Джей Си.
– Почему признаться должны все и в чем? – перебил его Николас. – Вы намекаете на сговор?
Билл нахмурился, пытаясь быстро ответить всем и сердясь, что его неправильно поняли:
– Нет-нет, какой сговор. Мы на Негритянском острове, а не в Восточном экспрессе.
– Хочешь сказать, мы все здесь умрем? – могильным голосом спросила Агата.
Билл закатил глаза и снова поднял руки, отчаявшись донести свою мысль.
– Кажется, я понимаю, – начала я. – Во всех историях с убийством в замкнутом пространстве и с ограниченным числом подозреваемых разгадка затягивается, потому что все что-то скрывают. И как только все секреты, не имеющие отношения к убийству, будут раскрыты, сам убийца окажется как на ладони.
– Именно! – Билл с благодарностью протянул в мою сторону руки.
Николас скрестил руки на груди, самой позой выказывая отношение к этой идее.
– И что же, по-вашему, мы должны рассказать? – он обратился одновременно к Биллу и ко мне.
– Вам, очевидно, должно быть, что рассказать, – не растерялся Краймер. – Калмин в сумке был только у вас.
– Калмин мог быть с собой у кого угодно, но только я не стал это скрывать, – огрызнулся Николас.
– Мы с Маделин о нем узнали сегодня, например, – пробормотал Джей Си.
– Делать вид, что ты не знаешь о том, о чем в курсе абсолютно все, конечно, сильная позиция, – с иронией откликнулся Билл. – Но пока это только ваше слово против слова обвинения.
– А вы меня уже обвинили?! – взвился Джей Си.
– Спокойно, спокойно, приятель, – замахал в его сторону руками Билл. – Я никого не обвиняю. Но возможность была у каждого. И добавить Маргарет в бутылку калмин тоже не составило бы большого труда. Но, конечно, тому, у кого он был в свободном доступе постоянно, сделать это было бы проще…
Он старательно не смотрел в сторону Николаса.
– Ваши намеки мне осточертели, – устало, но злобно прошипел издатель. – Если вам кажется, что само наличие у меня успокоительных делает меня убийцей, то никакой суд с вами в этом не согласится.
– Зачем вам калмин? – резко спросил Билл, подскочив и опершись руками о стол, словно изображая одного из персонажей своих фильмов, выступающего в суде.
Николас немедленно встал в ту же позу, но ответил предельно спокойно:
– Чтобы спать по ночам.
Повисла короткая пауза, во время которой они сверлили друг друга взглядом. Билл сдался первым, усмехнувшись и откинувшись в кресле.
– А почему ночами не спится, Николас? – протянула из своего угла Агата. – Совесть неспокойна?
Он обернулся на нее с брезгливостью, словно внезапно заговорила половая тряпка.
– Вам бы стоило проспаться, – выдавил он и отвернулся.
Влади, которая все это время наблюдала за разговором, как натуралист в саванне, наконец вступила: