В конце концов мы остались одни. Не потому что я к этому стремился, хотя сейчас уже и не уверен в том, что не лгу самому себе. Наверное, мне хотелось остаться с ней вдвоем, но не в том смысле, как это можно подумать. Она располагала к себе. С ней хотелось говорить, хотелось, чтобы она обнимала своей волшебной аурой, которая притягивала абсолютно всех. Маргарет необыкновенная, и, оставшись с ней наедине, я просто не хотел ни с кем делить эту ее магию. Мы ушли в капитанскую каюту для отдыха, не очень большую, но достаточно просторную для двоих. Со всех сторон она была обита деревом, но в одной стене имелось внушительное выгнутое наружу окно, делающее нас с ней похожими на рыб в аквариуме, если бы кто-то захотел заглянуть через стекло.
Кажется, мы были здорово пьяны. Какого-то черта я лгу себе даже в собственном дневнике, потому что правда в том, что выпил я изрядно. Маргарет же была явно навеселе, но держалась уверенно и точно мешала вино с водой или даже с какого-то момента пила только воду. Я открыл бутылку шампанского и мы начали болтать обо всем на свете, словно у нас было первое свидание, а не длительные деловые отношения. Она кокетничала со мной, но, по-моему, это часть ее манеры общения и не стоит сильно обольщаться. Маргарет – тот опасный тип женщин, которые флиртуют с тобой напропалую, но стоит тебе ответить на это своей инициативой – получаешь судебный иск.
Поэтому мы пили, пили до бесконечности, хотя в какой-то момент подливать я стал только себе. Когда бутылка стала подходить к концу, разговор мог продолжаться только в двух направлениях: мы или проснулись бы вместе с чувством глубокого стыда за то, что смешали бизнес и секс, или заговорили бы на самые личные темы и так провели бы все время, пока не рассвело. Стоит ли говорить, что я счел благоразумным уйти во второе направление.
И, разумеется, это было большой ошибкой, далекой от благоразумия. Маргарет поделилась тяжелым разводом с бывшим мужем-режиссером. Отличный знак для мужчины, казалось бы, но это была ловушка. Обсудив довольно откровенно свой брак, она сочла себя вправе поковырять и мои болячки. Конечно, речь зашла об отце.
