— Конечно, Сергей Родионович! — ответила Анастасия и скрылась за дверью, за которой было шумно, и откуда в прохладный кабинет Марьянинова скользнул аромат коньяка и лимона.
Сразу за Настей в кабинет заглянул Могилевский. Губернатор, несмотря на несвойственную для него колкость, тоже отпустил едкую шутку, посмеиваясь над праздничными приготовлениями.
Торжественное мероприятие по случаю праздника в «Зале подписаний» областной Администрации открыл Губернатор — Могилевский Вениамин Степанович. Он зачитал поздравительные адреса из соседних областей и краев, и местных управлений и ведомств. Когда дело дошло до вручений почетных грамот, Губернатор пригласил первым Марьянинова.
— Ну вот, Сергей Родионович, — тихо произнес Губернатор, с некоторым сарказмом в голосе, — заслужил и ты очередной «бумажный приз» от Родины.
— Спасибо, Вениамин Степанович, все остальное уже есть, теперь можно и «бумажный приз», — также тихо ответил Марьянинов, пожимая сухую ладонь Могилевского.
После веселого непродолжительного застолья, все стали расходиться по домам. Сергей оставался в кабинете, когда его секретарь, заглянула к нему и попрощалась.
— Всего хорошего, Настя.
— Сергей Родионович, Вам свет включить?
— Нет, Настя, спасибо. До завтра, — попрощался Марьянинов, прежде чем кабинет утонул в собственном мраке, тускло озаряемый приглушенным светом настольной лампы. Марьянинов щелкнул выключатель и остался в глубине темного кабинета. Он сидел в темноте и казался совершенно невидимым. Едва заметным. Единственный свет — яркий и холодный, пробивался сквозь прорезь между плотными тканевыми жалюзи на окнах. Яркий луч света разрезал пространство кабинета пополам тонкой голубой линией, разделяя темную комнату пополам, словно светящимся люминесцентным экраном — наискосок от окна, в сторону письменного стола, в угол. Это был свет вечернего освещения улицы и подсветкой здания, в котором находился кабинет. Кабинет на пятом этаже.
В этом здании было много этажей, много кабинетов. Рабочий день закончился, но в этом здании еще оставались люди. На входе дежурили сотрудники милиции. А в гардеробе копошилась старейший его работник — Ивантеева Маргарита Петровна. Гардероб был пуст. Но она никогда не спешила с работы домой. Гардероб стал ей вторым домом, потому что в том первом — ее никто не ждал, — он тоже был пустым.
Красивое здание. Торжественное. Особенно снаружи и в вечернее время. Его многочисленные колонны, подсвеченные неоновыми огнями, смотрятся величаво, от чего здание напоминает приземлившийся на центральной площади города неопознанный летающий объект. «Белый дом», несмотря на вечер, был еще полон людьми. Свет горел на каждом его этаже, в приемных и кабинетах государственно-правового департамента, департамента инвестиционной политики, департамента экономики, в отделе по взаимодействию с общественными объединениями, в управлении делопроизводства и архива…
Но в кабинете на пятом этаже, их присутствие было не зримо и не ощутимо. Кабинет от коридора отделяла приемная, поэтому в глубине кабинета была такая скверная тишина. Не просачивалось ни малейшего звука сквозь толщ этих стен и дверей, из массива ценных пород древесины.
Марьянинов неподвижно сидел в кресле. На поверхности стола лежал тяжелый блокнот в кожаном переплете и трубка радиотелефона. Как раз там, где по глянцевой поверхности стола, пролегал ярко-голубой луч, рассекающий комнату на две темные части. Было тихо и прохладно, как в заводи болота.
Стояла мертвецкая тишина, которую нарушила звонкая трель телефона:
— Марьянинов… — вяло представился Сергей.
— Сергей Родионович… ты на месте? — поинтересовался такой же тихий и измученный голос.
— Да, Вениамин Степанович, у себя…
— Слушай, у тебя есть коньяк? — грустно спросил Губернатор. — Сегодня годовщина… ты помнишь, я чуть не забыл совсем — восемь лет сегодня Артуру. И тридцать — в этом году, — как умерла моя Валя…
— Виски, Вениамин Степанович.
— Виски?.. — переспросил Могилевский. — Зайди ко мне, пожалуйста… Захвати с собой…
— Хорошо. — Сергей положил трубку: «Господи, восемь лет прошло — как вчера… — Сергей сжал зубы. — Восемь лет, как я убил его сына… А этот человек называет меня по имени и отчеству?! За последние восемь лет я настолько привык, что меня называют — Сергей Родионович… А ведь имя мне — убийца! И оно имеет отношение к Марьянинову Сергею… Родионовичу, из Правительства области, начальнику контрольно-аналитического управления… К одному из органов исполнительной власти.
