Каждый, кто учился в школе или институте, пусть даже на тройки — однажды, да слышал, что основное назначение исполнительной власти в стране — организация практического исполнения Конституции страны и ее законов; в России — Конституции Российской Федерации и законов Российской Федерации. И все исполнение этой Конституции и законов — в процессе управленческой деятельности, направленно на удовлетворение общественных интересов, запросов и нужд населения. Эта власть осуществляется путем реализации государственно-властных полномочий методами и средствами публичного, преимущественно административного права. Я — начальник контрольно-аналитического управления области… и я — власть!» — Сергей поднялся из-за стола, открыл шкаф, выхватив из него квадратную бутылку «Jack Daniels», шумно хлопнул дверцей шкафа и пошел к Губернатору.
Сергей постучал в дверь.
— Заходи, Сергей, располагайся, — произнес оплывший в кресле Могилевский, не поднимаясь, махнув рукой на стул стоящий напротив. На его столе были разложены какие-то бумаги, поверх которых стояли две пустые бутылки: коньячная — «Hennessy», и минеральная — «Ессентуки?4», и бокал. — Побудь со мной, раз ты не спешишь домой. Мне сегодня особенно одиноко, — расчувствовавшись, признался Губернатор. — Сыну, Артуру, сегодня тридцать семь было бы. Совсем уже был бы взрослый: наверняка семья… внуки… — мечтательно произнес Вениамин Степанович, на лице Могилевского мелькнула полная грусти улыбка. — Бегали бы у меня по загородному дому — радовали старика…
— Мне тоже его не хватает… — не соврал Сергей. — Честно признаться — скучаю.
— Да… скучаю… — повторил Могилевский за Сергеем. — Того, кто моего Артура убил… я бы собственными руками на куски изрезал! В кислоте бы растворил… четвертовал! Если бы нашли…
Пять лет поисков… и ничего! Ни «менты» ни черта не могут!.. ни бандиты!.. Сыщики, хреновы! Даже тебя таскали, по «ментовкам», помнишь? Хорошо я рядом оказался, да?! Кого не надо таскают, а кого надо так и не нашли! Что за государство такое?
— Обычное государство, Вениамин Степанович… коррумпированное и продажное, циничное и безжалостное!
— Что ты такое говоришь? — возмутился Могилевский.
— А что? Разве не так? Вы же сами сказали: ни «менты» не могут, ни бандиты, — противостоял Сергей. — В стране наблюдается стремительный рост самосудов…
За последние только полгода, слышали? В Кремнегорске, — глава комитета по приватизации Михаил Калишкевич — застрелен у собственного дома. В Никелеводске, — начальник паспортного стола, погиб от взрыва мины-ловушки. В Ун-ун-Нулийске, — лидер партии «Антикорупционная Россия», кажется, Валентина Страховская — убита в подъезде своего дома на проспекте Матуа Кортеса. А еще этот… как его, не вспомню… директор научного исследовательского института атомных реакторов — отравлен изотопом элемента?
Не открою тайны, если скажу, что увеличение случаев самосуда как раз есть первый признак правовой несостоятельности государства, неспособности государства с его правоохранительными органами и социальными службами защитить собственных граждан и обеспечить соблюдение закона. Отсюда, проявление тотального недоверия граждан к власти, — когда гражданин не может добиться правды вообще никаким способом. Цинизм и абсолютное бездушие чиновников разного уровня породили ситуацию, при которой пропагандируются разврат, насилие, неонацизм, культ денег.
В конце концов, каждый человек, в котором сидит понимание здравого смысла, простые люди понимают: никакого закона не существует. Все во власти денег! Деньги — это власть! Власть — на деньгах.
Государство, в котором мы живем, не ставит своей целью защиту человека, как единицу общества. Оно защищает себя… власть. Люди какой-либо малой системы, будь-то министерство Внутренних дел, администрация муниципального образования, Минобороны и тому подобные, еще могут защитить себя, превращая свою деятельность в секрет корпоративного характера. Государство, состоящее из микрогрупп: политических сообществ, корпораций и концернов, союзов и различных формирований плевало с высокой кручи на человека, находящегося вне какой-либо микросистемы. Вне системы человек уже жертва. Да, да, жертва!
Правоохранительные и судебные органы коррумпированы. Это их бизнес, это естественная форма существования. И это давно норма.
Государственная система со своей пресловутой демократией противоречит сама себе… Я — государственный человек в галстуке — как противоречие тому, о чем говорю… Демократия — противоречит естественному чувству справедливости, заложенному в душах и сердцах каждого человека. И люди это чувствуют: справедливости — нет! — протяжно и акцентировано вывел Сергей последнее слово.
— Да, где она… пресловутая справедливость? — вздохнул Могилевский, задумчиво взглянув на стоящую посередине стола раму с фотографией Артура. Обхватив крепкой ладонью с крупными пальцами бокал «Old fashioned» с виски «Jack Daniels». — Справедливости — нет!
Сергей кротко взглянул на Могилевского, и снова уставился на бокал.
